Мой босс: Испытание чувств

Глава 65.

Марк Вольский не ехал — он летел. Его чёрный "Мерседес" ревел, прорезая вечерние московские пробки, игнорируя светофоры, правила и любые мысли о последствиях. Последствия уже наступили. Его мир, его реальность рухнула с оглушительным треском.

Его пальцы сжимали руль так, что суставы побелели. В голове стоял оглушительный гул.

Милана. Её имя отдавалось в висках тупой, ненавистной болью. Он промахнулся. Он снова поверил не той женщине. Он заключил сделку с дьяволом и жил в аду собственного изготовления.

Он заглушил двигатель у ворот загородного дома. За секунды он вышел из машины, открыл калитку и пронесстя по участку, вбежав по лестнице. Открыв дверь, обнаружил полумрак. В доме пахло дорогими цветами и чем-то ещё — сладковатым, приторным ароматом, который он всегда ненавидел. В гостиной, у огромного панорамного окна стояла она. В шелковом халате, с бокалом вина в руке – как будто ждала его.

– Марк, – голос её был спокоен, почти ласков. – Какая неожиданность. Я думала, ты занят… своей бывшей.

Он ничего не ответил. Он прошёл через всю комнату и остановился в двух шагах от неё. Его тень накрыла её. Он видел, как мелкая дрожь пробежала по её плечам, но лицо осталось маской холодной, почти скучающей уверенности.

– Ты знала, – сказал он. Голос был низким, хриплым от сдерживаемой бури. – Все эти годы. Ты знала, что у неё ребёнок. Мой ребёнок!

Милана медленно сделала глоток вина, поставила бокал.

– О чём ты, милый? Я знала, что у твоей бывшей пассии родился какой-то ребёнок. От кого — бог весть. Ты же сам говорил, какая она…

– НЕ ВРИ! – рёв вырвался из его груди неожиданно даже для него самого. Он шагнул вперёд, и она невольно отпрянула к окну. – Она звонила мне! Ты подняла трубку! ТЫ ПОДНЯЛА ТРУБКУ И НИЧЕГО НЕ ПЕРЕДАЛА!

На её лице что-то дрогнуло. Маска дала трещину, и в глазах на мгновение мелькнул животный, дикий страх. Но лишь на мгновение. Она выпрямилась, её губы искривились в уродливой усмешке.

– А, так она уже успела тебе нажаловаться? Ну конечно, жертва невинная. А ты, как всегда, повёлся. Она врала тогда, врёт и сейчас. У неё с головой не в порядке было всегда, ты сам это знаешь. Она придумала эту сказку, чтобы вернуть тебя. А когда не вышло — родила от кого попало и теперь тебя же в чём-то обвиняет.

Он смотрел на неё, и ему казалось, что он видит её впервые. Видит ту самую, настоящую. Лицо, искажённое злобой и завистью. Глаза, в которых не было ни капли света.

– Зачем? – спросил он тише, но эта тишина была страшнее крика. – Зачем ты это сделала? Даже если ты её ненавидела… даже если меня презирала… мой ребёнок находился в опасности.

– Твой ребёнок? – она фыркнула, и в этом звуке было столько презрения, что его хватило бы на десятерых. – Ты в этом уверен? Она тебе какие-то бумажки показала? Фотографии? Да за пару миллионов рублей нарисует что угодно. Она просто хочет денег, Марк. Или мести. И ты, такой могучий и проницательный, как всегда, клюёшь на первую же слезу шлюхи.

Он больше не слушал. Он слышал только ненависть. Ненависть, которая отравила его жизнь, отняла у него шесть лет, украла у него сына. Он был сслеплён своей гордыней и яростью.

– И сейчас, – продолжал он, словно размышляя вслух. – Сейчас, когда я подал на развод… ты решила добить. Ты знала, что я велел её проверить. Ты просто… помогла. Подсказала. Или сама заказала нужные справки. И подсунула мне. Чтобы я… чтобы я сделал именно то, что сделал. Чтобы я возненавидел её!

Милана пожала плечами, делая вид, что ей скучно.

– У тебя паранойя, дорогой. Ты же сам под нее копал! Я здесь при чём? Я просто твоя несчастная жена, которую ты бросаешь ради очередной проходимки.

Она играла роль оскорблённой женщины, и играла плохо, потому что за маской не было ничего, кроме пустоты и злобы.

– Даже если ребёнок и твой, – сказала она вдруг, и голос её стал сладким, ядовитым. – Что ты думаешь, он захочет тебя знать? Она его воспитала. Шесть лет внушала, что его отец — подонок, который бросил их, который не хотел его рождения. Ты для него чужой, Марк. Чучело для битья. Ты ему не нужен. И никогда не будешь нужен.

Эти слова попали в цель с убийственной точностью. Он отшатнулся, будто получил физический удар. Всё, что он представлял себе за последний час — встречу, объяснения, возможно, какой-то немыслимый шанс… рассыпалось в прах.

– Вон, – прошептал он, не глядя на неё. – Выметайся отсюда! Из моего дома, из Москвы, из моей жизни. Сегодня же юристы переоформят всё! Ты не получишь ни копейки!

Он развернулся и пошёл к выходу. Спина его была прямая, но внутри всё было переломано.

– Марк! – её крик догнал его у самой двери. В нём не было ни мольбы, ни сожаления. Только последняя, бессильная злоба. – Ты пожалеешь! Ты всё потеряешь!

Он даже не обернулся. Дверь захлопнулась за ним с таким грохотом, что, казалось, содрогнулись стены.

Милана стояла, дрожа от ярости и унижения. После всего, что она для него сделала. После всех лет, которые она провела рядом с этим холодным, чёрствым чудовищем, он хотел оставить ее ни с чем.

Она подошла к столу, её руки тряслись, но движения были точными. Из выдвижного ящика она достала старый телефон и набрала единственный номер.

– Запускайте протокол, – сказала она чётко, без тени эмоций. Её голос был холодным, как лёд. – Сейчас.