Мой босс колдун милашка грубиян

МБКМГ - 3. Гл.- 2

А пока Эдуардо обретший невиданную мощь, бросил всего себя на поиски и спасение дамы сердца. Дама сердца - Маринья, томилась в плену. Сидя за шикарно накрытым столом она рисовала на белоснежной скатерти. Нож испачканный в соусе превращал масленое пятно в довольное жизнью солнышко, а след от бокала с красным вином в крокодила. По задумке Мариньи, изображенный ею крокодил, разевал пасть дабы свершить описанное в легендах злодеяние - пожрать небесное светило.

Девушка чувствовала скрытый смысл этой композиции, но объяснить его словами, даже для себя, не могла. Да и зачем? Пусть этим занимаются искусствоведы. А она - художник (а может художница)! Она будет творить! Как творец и созидатель (а может как творечка или творчиха, но тоже эдакое завернёт)! Это новое увлечение полностью захватило девушку. Поскольку делать в плену особо нечего. Маринья откровенно скучала, став персонажем второстепенного заднего плана серой массовки.

Отдушиной стал новый вид искусства, изобретенный Мариньей. Он получил название «Экспрессивный Графический Эмоцианолизм». Единственный недостаток у этого новомодного культурного веяния - его скоротечность. Короткий период существования могла уловить лишь фотокамера и доступ в интернет, но увы, смартфон у Мариньи отобрали, как и все другие личные вещи. Из-за чего мир лишён созерцания новых произведений искусства.

Как и всякое искусство, Экспрессивный Графический Эмоцианолизм требовал жертв. И эта жертва сейчас входила в дверь. Белая рубашка гарсона, пришедшего убрать посуду от трапезы, станет холстом для нового творения художника (художницы). Главное не спугнуть, прецеденты уже были. Вести себя достойно, спокойно, прилично, делать вид оскорблённой невинности, чей покой был нарушен этим наглым вторжением. Подпустить ближе, и…

- Ха! - Выкрикнула Маринья.

Взмах полупустым бокалом словно кистью, ровной малиновой полосой рассёк грудь юноши. Затем меткий бросок салатом, и заключительный штрих - кусок недоеденного торта. Секунда, другая, и взрыв эмоций. Ярость и гнев расползаются вместе с красными разводами от вида, листья салата опадают на пол с осенней детской обидой. И на всё это взирает лицо в торте, словно непонимающая луна, впервые открывшая глаза.

Это был ШЕДЕВР! Лучшая работа. До этого были тоже одни шедевры, но этот шедевр самый шедевральный из всех.

- Ну вот… - разочарованно произнесла Маринья, глядя как её творчество разворачивается и молча нервно дергаясь уходит, хлопнув дверью, не забыв повернуть ключ в замке.

Девушка потянулась и откинулась на спинку стула. Прозрачные занавески на больших окнах колыхались, ветерок наполнял зал вечерней свежестью и ароматом цветов из сада внизу. Под балконом кто-то рычал, а одинокий соловей затянул свою звонкую песню. Еще слышалось жужжание, жужжало надоедливо не как рой пчёл, а как механическая машинка что летает и высматривает чужие особняки и дачи, построенные на деньги, украденные у честного народа.

Прихватив десертную вилочку, которой она не так давно терзала тортик, девушка откинула занавески и смело вышла на балкон. А там, в трёх метрах от перил и твёрдого пола, в воздухе, разлёгшись в развратной позе на ковре-вертолёте левитировал главный злодей, подлец, негодной и обманщик - принц Кар Али Амэль!

Принц нарядился лишь в просторные из воздушной ткани штаны белого цвета. На руках и ногах тяжелым грузом висли массивные золотые браслеты. Толстая золотая цепь лежала на могучих плечах. И в носу кольцо.

- А, это ты, - разочарованно произнесла девушка, - опять пришёл истязать меня своим пением?

- Нет дорогуша, время песен прошло. Все вопросы заданы. Всё решено и без тебя. Пришло время для…

Маринья метнула вилочку. Одна кисточек-пропеллеров взвизгнула и приняла свой естественный висячий вид. Ковёр с принцев крутануло, повело в бок и опасно наклонило.

- Совсем спятила? - удержав равновесие, обиженно произнёс Кар Али Амэль, - Там, там колючие кусты внизу и еще голодные тигры! А если бы я упал? Совсем рассудок потеряла?

- Розы эти не я сажала. И тигры это не мои.

- Так я тоже эти кусты там не сажал, и тиры это не мои. Садовник калитку забыл закрыть, вот они и набежали. Я что на психа похож? Тигров дома держать. Корми их, убирай за ними. Так никаких слуг не напасёшься. А слуги имеют свойство заканчиваться. Ты вообще в курсе какие сейчас расценки на рынке найма слуг в легион зла? Не знаешь?

Маринья как честная девушка отрицательно помотала головой.

- Не знаешь вот и молчи. А тигров завтра выгоню. Никаких тигров! Тигров запрещаю!

- Вот и повышай голос на садовника. Я тут вообще не причём. А я вообще в плену, я честно и добросовестно страдаю, даже убежать не пытаюсь! А оливок в салате с каждым днём всё меньше и меньше! - Маринья всхлипнула.

- Вот ты тоже на меня голос не повышай! Я всё-таки властелин зла. И садовник у меня один а пленных много. И вообще могу посадить тебя в сырой подвал. Где кругом ржавые цепи, крысы, жуки, прелая солома, а за крохотной решёткой под потолком грязный двор с насаженными на колья черепами - незабвенная классика. Ну как, хочешь в подвал? - Карл Али Амэль подлетел поближе, дабы расслышать тихий голос пленницы.

- Нихачу. - Насупилась девушка.

- Я тоже не хочу туда ходить, холодно там и штаны можно испачкать. А хочешь на ковре покатаю?

- Нихачу.

- А на свободу хочешь? - ехидно улыбаясь прищурился принц зла.

- Нихачу.

- Ну как хочешь. На чём ты меня перебила… вопросы, всё решено, время пришло. Узри же моё главное злодеяние!

- Нихачу. Я устала. - Из вредности Маринья надула губки, насупила носик и нахмурила бровки.

- Я быстро, - приободрил ее главный злодей.

В рука тёмного властелина зла Карл Али Амэля возник мрачный колдовской посох. Венчающий его изумруд вспыхнул кровавым пламенем. Принц тихонько откашлялся в сторону, набрав в грудь воздуха злодейски захохотал!