Мой босс... Козел!

Глава 8.

– Где ты ходишь? – недовольно проворчал мальчуган, выходя из кухни. – Я уже собрался тебя искать!

И замер, увидев живописную картину «Маша и мужик в посыпке».

Шеф, кстати, тоже остолбенел при виде Саньки.

– Так это правда? У тебя есть сын? Во сколько же ты его родила? – засыпал он вопросами.

Я только развела руками: как-то так!

– Дурное дело не хитрое, – недовольно буркнул Санька и язвительно вопросил: – Вас прямо так в духовку засовывать? Или обувь снимете?

– Не надо нас в духовку засовывать, – я с облегчением рассмеялась. – Мы невкусные!

«Сынок» укоризненно качал головой, глядя, как с нас тихо осыпаются крупяные зёрна.

– Я тебя за яйцами посылал, а ты кого притащила?

– Ну, так на нём яйца есть! Только их отмыть надо! – ляпнула я, полагая, что удачно пошутила. Имела в виду, что одежда испачкана разбитыми яйцами.

– Конечно, есть! – рявкнул шеф. – И со мной, и на мне! Как на любом мужчине!

Я густо покраснела, уловив двойной подтекст. Чёрт, точно уволит!

– Маш, – продолжил Санька, слегка дёрнув уголком губ, – где ты его выцепила?

– В магазине.

– Понятно, – протянул мальчуган. – И всё же вернёмся к яйцам.

– Да сдались вам мои яйца! – взорвался шеф, красный, как рак. – Мне обещали ванну и одежду!

Санька пожал плечами, затем показал рукой на дверь в ванную комнату.

– Помыть…ся можете там!

Глядя на хитрую мордаху пацана, у меня закрались сомнения, и совсем не смутные, а очень даже ясные – Санька специально запнулся. Вот шельмец! Начальник же, слава всем богам, ничего не заметил, и, не разувшись, лыганул куда послали.

– Маш, – не унимался пацан, – яйца где?

– Матроскин, а у тебя евреев в роду не было? – задала я провокационный вопрос.

– Евреев не было. Бабуля была. И она очень не любила бардак, – парировал несносный подросток. – Что в пакете?

Только сейчас я заметила, что держу в руке пакет, сунутый второпях Оксаной. К вящей радости там оказались упаковка яиц и торт.

– Это ты хорошо придумала, – одобрительно закивал на торт Санька. – А то уже поздно печенье печь, а к чаю ничего нет. – Он взял пакет и потащил его на кухню. – А по какому поводу тортик? Только ты вот сюда, на табуретку садись, а то потом стул не отмоешь! – вскричал он, заметив, как я примеривалась посадить свой липкий зад на мягкий стул кухонного уголка.

Пока шеф мылся, я скромно сидела на табуретке, поджав ноги, и рассказывала Саньке о произошедшем.

– Да-а-а, дела, – сказал пацан. – Значит, это твой начальник?

– Ага.

– Ну, в чём-то он прав. Ты, действительно, сегодня ходячая катастрофа.

Отворилась дверь в ванную комнату, явив нам голого шефа с полотенцем вокруг бёдер. Я гулко сглотнула. Вид обнажённых мужских телесов напомнил о том, что у меня давно не было личной жизни. А этот гад картинно заломил свою невозможную бровь, откинул ладонью мокрые волосы и, как ни в чём не бывало, выдал:

– Я никого не смущаю?

Санька посмотрел на меня, на него, опять на меня, вздохнул и шмыгнул из кухни. А он-то чего смущается? Я таращилась на скульптуру «Шеф в полотенце» – когда ещё удастся на такое поглазеть? – без зазрения совести. Хорош, чертяка! Понятно, отчего наши дамы по нему с ума сходят, и Орлеанская Дева обхаживает. Взгляд задержался на капельке влаги, которая упала с мокрых волос на грудь босса. Вот она стекла до живота, оставляя мокрый след, и устремилась ниже, к тонкой полоске тёмных волос, что ускользала под полотенце. А потом… Блин, о чём ты думаешь, Машка? Это твой начальник! И, между прочим, по твоей вине он пострадал! И костюм его тоже. Ой, мамочки, а вдруг он возложит его стоимость на меня? С одной стороны, это радовало – значит, не уволит. А с другой – остаться без зарплаты мне никак нельзя. Страшное слово – Ипотека! – тёмным туманным кружевом оплетало всю квартиру.

Душевные метания прекратил Санька.

– Держи! – протянул он боссу простынь. – Не фрачная пара, но греческую тогу навертеть можно.

Шеф повернулся, радостно оскалился, потянулся за простынёй и… полотенце предательски соскользнуло с узких бёдер к мускулистым ногам. Я пискнула, зажмурившись, затем ломанула в ванную.

– Маш, подожди! – догнал меня Санькин голос. – Я тебе халат принесу!

Стоя под холодным душем, я отчаянно костерила босса. Вот, хоть что ни говори, а я уверена: полотенце он специально сбросил! Мстит, гад!

Выползши из ванны примерно через полчаса, застала умилительную картину: Санька и шеф сидели друг напротив друга и жрали торт. Нет, жрал только шеф, а пацан аккуратно вкушал, отламывая ложечкой по маленькому кусочку. Мда. Бабулино воспитание. Интересно, может, она каких-то голубых кровей?

Босс в простыне и Санька в домашних штанах смотрелись подозрительно органично. Ревность, совсем непонятная, кольнула душу и зашипела ужом. Ядом-то плеваться я не могу, мне позарез нужно продержаться в секретарях у Бориса, пока не выплачу ипотеку. Но вид мальчика и взрослого мужчины у себя на кухне… Блин. Прав отчим – замуж мне пора. Муж, дети, пелёнки, собака, кот, попугайчики…

– Прям, как отец и сын, – буркнула я, присаживаясь рядом с Санькой.

– Ага, – засмеялся он, болтая ногой под столом.

А босс закашлялся. Я заботливо постучала ему по спине. Прикосновение к обнажённой коже отозвались в ладони электрическим разрядом. Всё, Машка. Ещё немного и сама побегу к отчиму за женихом. Кого он там мне присмотрел? Размышляя об этом, сосредоточенно колотила своего начальника.

– Всё-всё! – он выставил перед моим лицом ладони. – Спасибо!

И как-то странно посмотрел на нас с Санькой.

– Мы уже поели, Маш, – доложил пацан. – Очень есть хотелось, – он виновато шмыгнул носом.

– Да, ладно, я понимаю, – не стала обижаться. Наложила полную тарелку жареной картошки, приправленную зелёным луком, села, вдохнула одуряющий запах и зажмурилась от удовольствия.

– Мария, – строго сказал начальник, хотя в голосе проскальзывали еле заметные смешинки. – Есть на ночь глядя вредно для фигуры.