Мой босс купил мне обед

Глава 1

Стефания Раевская появилась в редакции без четверти девять, как появлялась каждый будний день последние три года, с тем же старым рюкзаком через одно плечо и с бумажным стаканом кофе, который покупала в киоске у метро, потому что офисная кофемашина варила что-то похожее на подогретую воду с горечью. На её столе, третьем от окна в длинном ряду одинаковых редакторских столов, лежала рукопись Германа Костромского — начинающего автора, чей роман про геологов на Таймыре редакция взяла из милосердия и теперь пыталась довести до состояния, в котором его можно показать людям. Стефания выключила будильник в телефоне, поставила стакан на подставку, которую сама вырезала когда-то из картонной коробки, и открыла файл с правками, оставленными накануне. Работа заключалась в том, чтобы вычитывать чужой текст построчно, находить провисания сюжета, лишние повторы, неправдоподобные диалоги и логические дыры размером с Таймырский полуостров, а потом формулировать замечания так, чтобы автор не разрыдался и не забрал рукопись из издательства навсегда. За три года она научилась делать это быстро и без раздражения, хотя раздражение всё равно накапливалось где-то в глубине, как накипь в чайнике, которую никто не чистит, потому что заняты более важными делами.

Кабинет Аркадия Вельяминова находился в дальнем углу этажа, за стеклянной перегородкой, сквозь которую было видно, как он сидит, обложенный распечатками, и то и дело поднимает голову, будто прислушивается к чему-то, что происходит в опен-спейсе, но никогда не выходит без причины. Он занимал должность главного редактора уже пять лет, и за эти годы среди сотрудников сложилось общее мнение о нём как о человеке способном, требовательном и совершенно неспособном сказать простое человеческое спасибо без того, чтобы это не прозвучало как выговор. Стефания сталкивалась с ним чаще других — рукописи, которые она вела, часто оказывались проблемными, а значит, регулярно попадали к нему на стол вместе с её комментариями, и он читал их с карандашом, вычёркивая половину и вписывая на полях короткие, хлёсткие фразы, от которых у неё горели уши даже тогда, когда по сути он был прав. В то утро он вызвал её к десяти, коротко, через внутренний чат: «Зайдите, когда будет минута» — формулировка, за которой у него скрывалось либо срочное дело, либо намерение указать на очередную её ошибку, и заранее угадать было невозможно.

Разговор занял пятнадцать минут и свёлся к тому, что рукопись Костромского нужно вычитать до конца недели, потому что автор нервничает и звонит в приёмную по три раза в день, а у издательства и без того хватает горящих сроков. Аркадий говорил, не поднимая взгляда от экрана, перелистывая страницы одной рукой, и только один раз посмотрел на неё прямо.

— Вы справитесь с этим объёмом сами, или нужно подключить второго редактора? — спросил он таким тоном, что было ясно: правильный ответ уже заранее записан у него в голове.

— Справлюсь, — сказала Стефания, хотя внутри уже прикидывала, сколько вечеров придётся провести за этим текстом вместо того, чтобы наконец досмотреть сериал, который советовала подруга ещё в марте.

Вернувшись за свой стол, она открыла документ заново и погрузилась в работу с той сосредоточенностью, которая обычно спасала её от голода, усталости и любых посторонних мыслей, но в тот день сыграла с ней злую шутку: обеденный перерыв она пропустила полностью, заметив это только в начале третьего, когда голова начала слегка кружиться, а строчки на экране — двоиться.

Она как раз собиралась встать и сбегать хотя бы за бутербродом, когда у её стола остановилась тень, и, подняв голову, она увидела Аркадия с пластиковым пакетом в руке, из которого торчали края картонной коробки и деревянные палочки. Он молча поставил пакет рядом с клавиатурой, произнёс:

— Голодный редактор — плохой редактор, — тоном, каким обычно комментировал чужие ошибки в тексте, и ушёл обратно к себе, не дожидаясь ни благодарности, ни вопросов.

Стефания несколько секунд смотрела ему вслед, потом на пакет, потом обвела взглядом опен-спейс — и обнаружила, что минимум трое коллег замерли над своими мониторами с одинаковым выражением лица, будто только что стали свидетелями явления, для которого в офисной культуре ещё не придумали название. Марина с соседнего стола, редактор нон-фикшн литературы, беззвучно, одними губами, спросила «что это было», и Стефания в ответ только пожала плечами, потому что ответа у неё действительно не было — а обед из кафе напротив, лапша с курицей в кисло-сладком соусе, оказался неожиданно вкусным, и она доела его до конца, стараясь не думать о том, что это вообще-то ничего не значит.