Мой босс — вампир! 2

Глава 1. Пять лет спустя

Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю отражение.

Не потому что изменилась внешне — хотя, конечно, изменилась. Морщинки у глаз стали глубже, волосы окрашиваю в тот же цвет, что пять лет назад, потому что седина начинает проступать у корней. Я слишком горда, чтобы позволить себе выглядеть старше, чем есть. Но это не главное.

Главное — взгляд. Во мне живет женщина, которую я не знала раньше. Холодная, расчетливая, с острым умом, отточенным как лезвие. Она смотрит на мир без иллюзий, видит людей насквозь, понимает, что каждый договор — это ловушка, каждая улыбка — маска, каждое обещание — цена.

Я поднимаю руку и касаюсь своего отражения. Холодная стеклянная поверхность. Точно так же холодна кожа Максима, когда он прижимает меня к себе. Я давно привыкла к этому нежному льду. Давно привыкла к тому, что мой пульс бьется в его присутствии быстрее, чем должен, что кровь поет в венах, когда он смотрит на меня так, словно я — единственное живое существо в мире.

Пять лет. За этот период я стала его правой рукой. Знаю его деловые секреты, врагов, планы. Знаю, как он берет кофе — черный, без сахара, в три часа ночи, когда работа становится особенно напряженной. Знаю, как ходит по кабинету, принимая важное решение — три шага туда, три обратно, руки в карманах. Знаю, как его глаза становятся почти черными, когда смотрит на меня, и как его голос становится ниже, когда произносит мое имя.

Но я не знаю, любит ли он меня всё ещё.

Странно — быть с человеком столько лет и не знать этого. Или это нормально для вампиров? Максим никогда больше не говорил мне о любви. Говорил о долге, об обязательствах, о том, что я его, что моя кровь связана с его кровью, что это больше, чем любовь. Но я женщина, и я хочу услышать эти слова. Хочу, чтобы он сказал, что я не просто королева его империи, но королева его сердца.

Смешно, правда? После всего, что произошло. После того как я убила собственного мужа на дуэли. После того как узнала, что моя кровь — редкая генетическая линия, которую вампиры ценят больше золота. После того как стала частью мира, где договоры заключаются кровью, а предательство карается смертью.

Я все еще хочу услышать, что меня любят. Потому что я — сентиментальная дура, которая не научилась ничему.

Дверь в спальню открывается без стука. Максим не стучит — он никогда не стучит. Входит, как хозяин, потому что это его дом, и я в нем — его собственность. Или его королева. Или его проблема. Зависит от дня недели.

Он уже одет с иголочки, как всегда, хотя только что вышел из душа — его волосы еще влажные от душа, я вижу капельки воды на плече. Глаза серые, холодные, но когда встречаются с моими, в них вспыхивает что-то, что я не могу назвать.

— Доброе утро, — говорю я, хотя это не утро. За окном темно, как всегда, когда Максим просыпается. Для него утро наступает в восемь часов вечера.

— Ты не спала, — констатирует он, подходя ко мне. Его голос звучит как упрек, но я знаю, что это не упрек. Это забота, замаскированная под безразличие.

— Размышляла, — отвечаю я, отворачиваясь от зеркала. — О контрактах. О том, что нужно сделать на этой неделе.

Это ложь. Я размышляла о нем, о нас, о том, почему я согласилась на эту жизнь. Но Максим не любит, когда я говорю правду о своих чувствах. Предпочитает, чтобы я была сильной, независимой, ледяной. Предпочитает королеву, а не женщину.

Он кладет руку на мою щеку. Его пальцы холодные, как всегда, но я прижимаюсь к его ладони, как кошка.

— Соня просила тебя зайти к ней, — говорит он. — Что-то о платье для приема у Морозовых.

Я вздыхаю. Соня. Моя дочь, которая выросла в этом мире быстрее, чем я когда-либо могла себе представить. Ей семнадцать лет, и она уже знает, как вести себя в обществе древних вампирских кланов. Знает, какие слова говорить, какие жесты делать, как улыбаться так, чтобы казаться невинной и опасной одновременно.

Я не знаю, горда я этим или напугана. Наверное, и то и другое.

— Я зайду к ней после работы, — говорю я. — Что еще?

— Миша хочет поговорить о его исследованиях. Что-то о происхождении твоей крови.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Миша. Мой сын превратился в молодого человека с острым умом и еще более острым инстинктом защитника. Он не верит ни вампирам, ни Максиму, несмотря на то что тот спас его жизнь. Изучает историю вампирских кланов, происхождение кровных линий, древние договоры — все это в надежде найти способ защитить нас от опасности, которая, по его мнению, неизбежна.

Может быть, он прав. Может быть, я просто не вижу этой опасности, потому что слишком близко к ней.

— Я поговорю с ним, — собственный голос кажется чужим, — Сегодня.

Максим кивает и отпускает мою щеку. Он движется по спальне, как хищник, каждый жест рассчитан, каждый шаг имеет смысл. Подходит к окну и смотрит на черный двор.

— Сергей Морозов звонил, — говорит Максим, не поворачиваясь ко мне. — Он хочет обсудить условия помолвки Сони и Алексея.

Вот оно. Вот то, что беспокоило меня, впиваясь в ум словно писк комара в уши посреди спокойной летней ночи.

Помолвка. Договор. Еще одна клетка, в которую на этот раз я должна посадить мою дочь, потому что это необходимо для выживания в этом мире. Пять лет назад я заключила договор с Сергеем Морозовым, чтобы защитить Соню от притязаний моего бывшего мужа. Тогда это казалось разумным. С тех пор я узнала, что Морозовы — не просто влиятельный клан, это охотники за редкими кровными линиями, селекционеры, которые веками занимались тем, что скрещивали людей с редкой кровью, как животных.

Они хотят Соню не потому что она красива или умна, хотя она и то и другое. Они хотят ее потому что она моя дочь. Потому что в ее жилах течет моя кровь. Через нее они получат доступ ко мне, к редкой генетической линии, к способности разрушать договоры и подчинять клятвы.

— Нет, — говорю я.

Максим оборачивается. Его глаза становятся темнее.

— Алина...