Мой будущий Бывший

Глава 15

После слов подруги со мной происходит что-то странное. Вернее, с моим телом. Меня пронизывает острая боль. Резко темнеет в глазах. И я совсем не помню, что отвечаю Дашке. И как оказываюсь на полу. Мир погружается в темноту. Пока я без сознания, меня носит по волнам боли. И точно вьют канаты, так невыносимо скручивает мышцы болезненными спазмами.

Тело горит.

Я вся горю.

И что самое страшное, никак не могу открыть глаза. Все чувствую, даже кричу сквозь стиснутые зубы. Ощущая, как в горле режет стеклом. Но прийти в себя и позвать на помощь не могу.

Неужели я тоже заболела?

Сколько я так валяюсь, одному богу известно. Но спустя какое-то время вдруг ощущаю чье-то присутствие и слышу голоса, правда сказанные словно сквозь вату.

- Да, без сознания. Высокая температура.

- Тогда в инфекционку. Так много за сегодня… черт-те что творится.

Мое тело куда-то передвигают, обхватывая сильными руками под спиной. Несут.

Плечо обжигает острая боль от иглы, и я снова уплываю… в лаву, горящую, испепеляющую.

Прихожу в себя уже в больничной палате. Запах лекарств заставляет поморщиться. В спину упираются пружины от кровати. Я растерянно ерзаю на тонком матрасе.

Что со мной?

Нещадно болит голова. Все болит. Еще и рука от капельницы ноет, словно ее ножом резали. Как же хочется пить… Рядом никого нет. В палате я одна.

Алька... Мама.

Страх за близких людей заставляет меня подняться. От слабости перед глазами пляшут мошки.

Оглядываюсь по сторонам, разминая затекшую шею.

За окном ночь.

Безжалостно выдираю иглу. Резкая боль сменяется облегчением.

Поправляю коротенькую ночнушку, еле-еле прикрывающую пятую точку.

Мне нужно срочно позвонить. Ведь там… дочка… и если с ней что-то случилось.

Пересмотрев все шкафчики и прикроватную тумбочку, я, наконец, нахожу свой телефон. В сумочке, моей… из дома. Кто же такой молодец, что взял ее с собой? Там и документы есть, и ключи.

Разблокировав телефон, я мысленно содрогаюсь от множества пропущенных звонков.

Дашка.

Поджимаю губы.

Время позднее. Два часа ночи. Но я все равно пытаюсь до нее дозвониться. Безрезультатно.

Судорожно открываю сообщения.

Там их с десяток.

Листаю. Бегло читаю, пока не нахожу нужное.

Значит мои подозрения верны, и Алька заразилась тем же вирусом, что и я. И сейчас находится в больнице. В этой же. Только в другом корпусе. В детском инфекционном отделении.

Бедная.

Сердце сжимается от жалости. Моя малышка… Как она там одна.

Если ей было так же плохо, как и мне...

С трудом выхожу из палаты в тусклый длинный коридор. На посту никого нет. Все спят?

И только я приглушенно шаркаю голыми ступнями. Как же холодно. Обнимаю себя за плечи.

Мне нужно дойти до лестничного пролета, а там уже подняться на четвертый этаж.

Была как-то в этом отделении. Еще с трехмесячной Алькой, когда где-то умудрились подцепить вирус.

Надо же… Такое ощущение, что больница вымерла. Как в фильме об апокалипсисе. Не хватает только зомби. Хотя я и есть зомби, когда натыкаюсь на себя в отражении зеркала. Краше только в гроб, как говорится. Темные волосы взлохмачены. Лицо бледное. Под глазами – огромные тени.

Иду дальше.

Так и не встретив ни одного врача или медсестры, я приползаю на нужный этаж. А дальше действую на удачу, заглядывая в каждую палату.

На секунду замираю в дверях, всматриваясь в детские лица. Усталые родители лениво поднимают головы, глядя сквозь меня.

От сострадания разрывает сердце.

- Женщина, вы куда? – слышу позади себя голос. Оборачиваюсь. Медсестра.

- Мне надо… моя дочь… она здесь.

Продолжаю открывать двери.

- Подождите, вам сюда нельзя… из какого вы отделения?

Упрямо игнорирую ее слова.

Главное – добраться до дочери, а там пусть хоть полицию вызывают. Вяжут и все такое. Мне бы ее увидеть. Малышку мою. Господи, хоть бы с ней все было в порядке...

Открываю следующую дверь… И застываю в пролете, чувствуя, как по телу летают моли. Меня снова бьет озноб.

Рука медсестры хватает меня за плечо. Тянет, пытаясь сдвинуть с места, но я словно прирастаю к полу.

Грачев. В штанах и белой рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц, лежит прямо как есть на кровати, а на его груди… сердце пропускает удар… Алька. Маленькая, хрупкая. И так естественно и так правильно они смотрятся вместе, что я начинаю беззвучно плакать, оседая на пороге.