Мой бывший абьюзер

1

Я держу бокал с вином так, будто это самое естественное занятие на свете. Улыбаюсь, когда нужно, киваю в нужных местах, даже смеюсь пару раз — тихо, сдержанно, как и подобает жене успешного юриста. Миша стоит рядом, его рука время от времени касается моей талии, и я не отдёргиваюсь. Уже давно не отдёргиваюсь. Это стало привычкой, как и всё остальное в моей жизни за последние годы.

Зал освещён мягким золотистым светом, пахнет дорогим парфюмом, дорогим алкоголем и ещё чем-то — возможно, деньгами. Здесь все говорят тихо, но уверенно, будто каждое слово имеет вес. Я тоже говорю. Проект, сроки, перспективы. Слова выходят ровные, правильные. Никто не догадывается, что внутри у меня уже несколько минут, как всё сжалось в тугой, холодный ком.

Потому что я увидела его.

Он стоит у противоположной стены, в тени, и смотрит только на меня. Чёрный костюм, белая рубашка без галстука, ворот расстёгнут на одну пуговицу. Волосы чуть длиннее, чем были тогда. Лицо стало жёстче, скулы резче. Но глаза — те же. Тёмные, тяжёлые, будто они ничего не забывают.

Я отвожу взгляд первой. Сердце колотится так, что, кажется, слышно даже сквозь шум разговоров. Я делаю глоток вина. Оно оказывается тёплым и почти безвкусным.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Миша, наклоняясь ко мне.

— Да, — отвечаю я, и даже улыбаюсь. — Просто устала немного.

Он кивает, удовлетворённый, и возвращается к разговору с коллегой. Я стою и чувствую, как по позвоночнику медленно ползёт холод.

Когда я снова поднимаю глаза, его уже нет у стены.

Я успеваю сделать всего несколько шагов к бару, когда он появляется рядом. Не подходит — возникает. Как будто всегда здесь стоял. Запах его кожи — тот же, что и десять лет назад. Тёплый, чуть горьковатый, с чем-то металлическим. Или мне это просто кажется.

Он не улыбается. Просто смотрит. А потом произносит тихо, так, чтобы услышала только я:

— Ты всё ещё притворяешься.

Голос низкий, ровный. Без вопросительной интонации. Как констатация факта.

У меня перехватывает дыхание. Я сжимаю бокал сильнее, чем нужно. Вино слегка расплёскивается по стенкам.

— Кирилл, — произношу я его имя, и оно выходит хрипло.

Он не отвечает. Просто продолжает смотреть. Потом делает шаг ближе. Слишком близко для публичного места. Я чувствую тепло его тела даже сквозь ткань платья.

— Не подходи, — тихо говорю я.

— Уже подошёл, — отвечает он так же тихо.

Я не успеваю ничего ответить. Мероприятие заканчивается, люди начинают расходиться, и я использую это как возможность уйти. Миша остаётся обсуждать что-то с партнёрами, я говорю, что подожду его внизу. Он кивает, даже не смотрит на меня по-настоящему.

Я спускаюсь по лестнице. Каблуки стучат по мрамору. Внизу, в длинном пустом коридоре, ведущем к служебному выходу, свет приглушён. Здесь почти никого нет.

Я делаю несколько шагов и останавливаюсь.

Он уже здесь.

Кирилл стоит у стены, засунув руки в карманы. Когда я останавливаюсь, он отрывается от стены и идёт ко мне. Не быстро. Спокойно. Как будто знает, что я никуда не денусь.

— Не надо, — говорю я, когда он подходит слишком близко.

Он не останавливается.

В следующий момент моя спина ударяется о холодную стену. Его рука хватает меня за запястье и прижимает к стене над головой, вторая ложится мне на талию, крепко, почти больно. А потом он наклоняется и целует меня.

Жёстко. Глубоко. Без всякого предупреждения.

Его губы горячие и требовательные. Я замираю на долю секунды — от шока, от того, как знакомо это ощущение. А потом, против своей воли, отвечаю. Мои губы раскрываются, и он сразу использует это, заходя глубже. Его язык встречается с моим, и во рту остаётся вкус вина и чего-то горького, что принадлежит только ему.