Мой (бывший) босс

Глава 1

Сейчас

Запах подгорелых блинов и приторно-сладкого одеколона «Красная Москва» ударил в нос, стоило мне зайти в квартиру. Матери не стало уже как месяц, и я лишь сейчас вернулась в дом, бывший когда-то родным.

Меня не было здесь почти десять лет, и ничего не изменилось. Все тот же ковер на стене в гостиной, на котором по детству я любила пальцами рисовать узоры, те же завалы книг в покосившихся шкафах, тот же сервант с сервизами, из которых никогда не пили, так как ждали особый случай, да те же темные обои. Только все запылилось, выцвело и обветшало. И фотографий со мной нет. Раньше в каждом углу по рамке стояло, а сейчас пустота. Будто меня, вместе с этими фотографиями, вычеркнули из жизни. Нет рамки — нет человека.

Поставив чемодан со своими немногочисленными обжитками посередине гостиной, огляделась. С чего начать даже не представляла. Хотелось не просто провести уборку, а выкинуть все сразу на помойку. Но рука почему-то не поднималась. Заглянув в свою комнату, тоже не увидела никаких изменений. Даже плакаты с любимыми актерами остались висеть на стене. Правда, ди Каприо весь выцвел. Мать будто держала комнату на замке или знала, что я вернусь, потому что комната выглядела убранной, мхом и пылью особо не заросла. Что ж, мать не ошиблась.

Ее слова часто обращались в проклятия.

Решила, что первым же делом сниму плакаты и в целом разберу свою комнату. Пусть я и вернулась в родной город, но жить в постоянных воспоминаниях не хотелось вовсе.

Провозилась с уборкой почти весь день. Пол и окна блестели от чистоты. Собрала несколько пакетов на выброс, загрузив туда почти всю одежду и мелочи из тумбочек. Не смогла лишь выкинуть большую коробку, где по юности хранила фотографии, билетики в кино и прочие девчачьи воспоминания о «лучших днях». Кажется, там также лежали мои дневники. Но я не просто не смогла выкинуть это добро, я даже не открыла коробку, чтобы проверить, что там лежит. Может, мать все-таки покопалась за эти годы и что-нибудь выкинула. Хотелось бы в это верить.

Остановилась лишь тогда, когда начал громко ругаться живот. Осознав, что уже вечер, и я не ела со вчерашнего дня, решила дойти до магазина, по пути выкинув все пакеты. Выглядела безобразно: в спортивном костюме, с гулькой на голове и совсем без макияжа. Но для родного города это будто было нормой, я сливалась с общим контингентом, правда, всю дорогу ощущала на себе пристальный взгляд. Много раз оглядывалась, пытаясь понять, кто мог меня преследовать. Видела лишь мужиков, ползущих с завода домой, да пару бабулек, тянущих за собой тележки. Паранойя. Просто моя паранойя.

— Марина!

Услышав свое имя, я испугалась до резкой боли в груди.

— Марина! Мариночка, неужели это ты! — взяла меня за локоть и развернула к себе женщина лет пятидесяти в блузке с цветочным узором. — Я ведь даже и не признала тебя сразу! Такая взрослая, такая красавица! — причитала женщина, а я только спустя пару минут поняла, кто это.

— Мария Васильевна, — с трудом вспомнила имя маминой подруги я, — здравствуйте.

— Да сколько тебе повторять, просто тетя Маша! — засмеялась она. Локоть так и не отпустила. — Мы все тебя очень ждали на маминых похоронах.

— Не смогла вовремя прилететь, — сглотнула я лукавя. — Подходящих рейсов не было.

— Да, все так неожиданно случилось, — запричитала женщина, проводя рукой по сальным волосам, убранным в неаккуратный хвост. — До сих пор не верю, что Людочки больше нет с нами… Каждое утро встаю и тянусь за телефоном, чтобы ей позвонить, а потом вспоминаю. Ох, Марина! Как же ты теперь без мамы! — Так же, как и все двадцать восемь лет жизни. — Но мы очень рады, что ты приехала. Надолго?

— Не знаю.

— Мама очень хотела, чтобы ты вернулась. С самой той секунды, как ты уехала, — начала гладить меня по руке Мария Васильевна, вызывая на мне мурашки отвращения. Возможно, к себе. — Но зато хотя бы сейчас ты вернулась. Это радостно. Родину нельзя забывать, Марина, нельзя! Так или иначе, на родную землю вернешься, как бы ни рвалась уехать.

— Да, возможно, — понимала, что нет смысла спорить. Проще соглашаться. Авось быстрее темы для разговора все изживет и уйдет восвояси.

— Ты заходи ко мне, пожалуйста. Обязательно. Знай, двери моего дома всегда для тебя открыты, уж особенно сейчас, когда так будет не хватать родного плеча. Да и Лерка моя тоже подросла, похорошела! В лучшей компании города работает! — С трудом вспомнила, что у Марии была дочь, кажется, на пару лет младше меня. — Вам точно найдется о чем поболтать. Может, запишешь ее номерок?

— Как-нибудь потом.

— Ну да, это дело наживное. Так или иначе, наш городок маленький, столкнетесь еще. Со всеми столкнетесь. — Упаси боже. — Ну ладно, Мариночка, не буду тебя отвлекать от забот, наверное, много успеть надо. Пообещай, что заглянешь ко мне в гости! — и сжала мое предплечье, будто морального давления не хватало.

— Да, конечно, как-нибудь, — кивнула я.

Распрощавшись с подругой матери, сразу оглянулась. Меня не отпускала паранойя, что кто-то на меня пристально смотрит. Но улица оставалась пустынной.

Про киноа консультант в магазине услышала от меня впервые, скромно предложив взамен взять рис. Про безлактозное молоко даже не рискнула спрашивать. Буду смотреть на это позитивно: мне давно стоило перейти на черный кофе.

Прогулка до продуктового лишила меня последних сил, и я с трудом доползла до дома на несгибающихся ногах. Только достав ключи из кармана брюк, подняла глаза и увидела, что в ручки двери был вставлен пышный букет красных роз. Десятков пять, не меньше. Чуть не упала от удивления. Трясущейся рукой взяла и покрутила цветы в руках в надежде найти открытку. Но не было ни строчки. Это что за выходки? И, главное, чьи?