Мой бывший - бывший босс

Глава 23

Голова пульсирует от невыносимой боли. Хочется расколотить ее об стол, чтобы выбросить образ Кирилл и прекратить мучения.

Остаток рабочего дня провожу, уткнувшись в монитор, и создаю бурную деятельность. Спасибо Вике, которая прикрыла меня перед мегерой Ивановной. Сказала, что я унеслась в бухгалтерию по просьбе Маргариты Аркадьевны.

Мне стоит больших усилий ответить Вике, что все нормально. Она тревожится, постоянно бросает взгляд из-за перегородки. Не верит моим убеждениям.

Оно и понятно. Покрасневшие белки и всхлипы от бдительной подруги не скроешь.

— Опять бывший? — шепчет она, когда народ постепенно растекается по домам.

— Не хочу говорить.

Вика вздыхает и бросает в сумку последние вещи.

— Проводить тебя? Выглядишь так, словно сейчас где-нибудь грохнешься.

Мотаю головой. Еще не хватает, чтобы Вика из-за меня время теряла. Ей домой надо, к сыну. Пусть лучше побудет с ним, чем слушает мое нытье про Кирилла.

— Все в порядке, — тру нос. — Сейчас немного посижу и пойду.

— Я все равно подожду. Тем более, там Морозов трется у лифтов.

Со стоном обхватываю голову. Этого еще не хватает! Уже триста раз пожалела, что в тот день прыгнула в машину Ильи. И ведь не сдается, упрямо ходит кругами.

— Сделаем вид, что едем вместе, — заговорщически подмигивает Вика.

— Ладно.

Кидаю в сумочку телефон немногочисленные вещи: влажные салфетки, спрей для лица. Попутно выглядываю, чтобы проверить, стоит ли Илья. Хватаюсь за руку Вики и шагаю к лифту, где он уже выжидает удобного момента.

— Эль… — открывает рот, но подруга решительно выступает вперед.

— Эльза, ты же помнишь супермаркет? — громко спрашивает она, делая вид, будто не замечает Илью.

Усиленно киваю, а сама с трудом сдерживаю смех.

— Да, да. А потом в кафе.

— А потом кафе, — попугайчиком повторяет за мной Вика.

— Прости, Илья, — все-таки нерешительно улыбаюсь скуксившемуся Морозову. — В другой раз поговорим.

Внизу не спешим расцепить руки. Шагаем к дверям, точно прилипшие друг другу сиамские близняшки. Выходим на улицу и почти сразу попадаем под мелкую морось. Оказывается, пока мы усердно трудились на благо компании, начался дождь.

— Тебя точно не надо провожать? — с сомнением косится на хмурое небо Вика.

— Иди уже, — хмыкаю и подгоняю ее к подъехавшему такси.

Сама торможу, как вкопанная, поскольку вижу Кирилла. Он стоит чуть дальше, небрежно прислонившись к крылу своего черного мерседеса. Поигрывает ключами, пристально следит за каждым моим движением.

Настоящий хищник, готовый в любой момент набросится на свою жертву.

— Льдинка, — склоняет голову, когда я прохожу мимо.

— Дернешься и попытаешься затолкать в машину — заору, — бросаю и ускоряю шаг.

Не собираюсь я прыгать к нему в салон. Тем более, на глазах у коллег.

— Долго будешь морозиться?

— Могу всю жизнь.

Слышу цоканье языком. Оно бьет по нервам электрическим разрядом.

— Льдинка, — голос становится вкрадчивым и тягучим. У меня по спине скачет табун мурашек, а жар внизу живота собирается в тугой узел. — Твоя беготня не будет бесконечной. Ты же знаешь.

Хочется показать ему средний палец, но я сдерживаюсь. Пошел он к черту! Все, что можно, мы выяснили. Пусть оставит меня в покое. Надоел. Только душу травит и нервирует.

— Я тебе его подарю!

Слышу крик в спину и резко торможу. Не верю, что Кирилл прокричал эти слова на всю парковку. Он не сумасшедший.

Или все-таки псих?

— Что? — разворачиваюсь, а сама мельком оглядываюсь.

Народ в недоумении крутит головами, но большинство уже разбежались по машинам и отправились на автобусную остановку. На парковке осталось несколько человек, и все относятся к высшему руководству.

Ну класс. Молодец, Золотарев. Пять баллов за дурь.

— С ума сошел?! — быстро перебираю ногами, подлетаю к довольному Кириллу. — Чего орешь, как оглашенный?

— Ты очень красивая, когда злишься, — мурлычет бесстыдник и засовывает руки в карманы пальто. — Глаза аж сверкают.

— Послушай, Кир…

Меня трясет от ярости и примеси нездоровых чувств. Дурацкая любовь, которую никак не выжечь из сердца, выпускает маковый бутон. Ярко-алый. В цвет страсти. Пальцы дрожат от желания залепить ему пощечину и поцеловать.

— Ребенок, — Кирилл понижает голос, взгляд становится серьезным. — Я тебе его подарю. Одного, двух. Да хоть десяток. И всех буду любить, как любил нашего малыша. Клянусь. Только вернись ко мне. Я больше никогда-никогда тебя не предам.

Ну вот что он творит? Снова слезы на глазах. Усиленно моргаю, чтобы прогнать дурацкую сырость. Обмахиваю рукой лицо.