Мой бывший - бывший босс

Глава 25

Кирилл провожает меня до квартиры, хотя в этом нет необходимости.

Как я уже говорила: дом переполнен матерями-одиночками да старушками. Мы как маленький филиал города Иваново. Встретить здесь маньяка равносильно чуду. К нам даже выходные папы и прочие непостоянные мужчины лишний раз не заглядывают.

Страшно им, наверное, появляться во дворе, полном дам в свободном статусе.

— Завтра я за тобой заеду, отвезу на работу.

Морщусь, тру лоб. Ключ заедает в замке и дает немного времени, чтобы перевести дух.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Да, мы целовались. Минут пять или десять. Его язык нагло орудовал у меня во рту, пальцы сжимали затылок. Кириллу явно хочет большего. Здесь и семи пядей во лбу не нужны. Все-таки я прекрасно помню, какой темперамент у моего бывшего мужа.

— Почему?

Вздыхаю, разворачиваюсь и смотрю в сияющую сталь его глаз. Столько там чувств, что дух захватывает. Так и тянет прикоснуться, потереться о проступившую за день щетину. Как раньше, в прошлом.

Но в этом и беда. Прошлое уже не вернуть.

— Потому что недомолвки и обиды никуда не делись, — признаюсь ему. — Ты по-прежнему меня волнуешь…

Кирилл хитро щурится, отчего тянет закатить глаза.

— Правда, Льдинка? — он наступает, кончики пальцев проводят линию по шее.

Меня уносит на волнах удовольствия от жалкого прикосновения. Рот приоткрывается, судорожный вздох вылетает из него, когда Кирилл поглаживает линию челюсти. Потом осторожно цепляет локон, наматывает его на указательный палец.

— Перестань.

Он целует прядь. Нежно, трепетно, а на лице маска блаженства. Словно испил райский нектар, а не дотронулся губами до моих волос.

— Боже, как я по тебе соскучился. По твоему запаху, голосу, вкусу, — шепчет сдавленно, будто не в состоянии себя контролировать.

Меня бросает в жар, затем в холод. Руки дрожат, ноги подкашиваются. В ушах стучит собственный пульс, изредка прерываемый шумом в подъезде. С трудом прихожу в себя и распахиваю дверь.

— Мы на лестничной площадке, Кир.

— И что? — он искренне удивлён. — Люди никогда не видели влюбленных?

Фыркаю, затем встаю в проходе. Прядь этот засранец не отпускает. Вцепился, точно дракон в сокровище.

— Только мы не влюбленные. Обычная пара в разводе, — сурово напоминаю, но в ответ получаю шаловливую улыбку.

— Ненадолго, Льдинка, — Кирилл хлопает ресницами. Прикидывается невинным парнем, а у самого в глазах бесенята пляшут. — Когда ты снова станешь моей женой, то переешь из этой конуры в большой-пребольшой дом. Там нам точно никакие соседи не помешают.

Опять вздыхаю. Вот что за человек? Уже все распланировал, хотя ничего толком не выяснилось. Его порывистость в прошлом привлекала меня, а теперь только раздражает.

Потому что для меня все по-прежнему сложно.

— Давай без резких поворотов, ладно? Я пока не готова к радикальному изменению своей жизни, — уклончиво говорю.

Осторожно высвобождаю прядь, скольжу внутрь квартиры. Хочу закрыть дверь, но Кирилл умудряется войти следом.

— Кир, — в моем голосе строгость, металл звенит в интонации.

— Кофе, — упирается он и стягивает пиджак с плеч, — без него не уйду.

Это правда. Остается только смириться, сбросить туфли с натруженных стоп и поспешить на кухню. Потому что Кирилл Золотарев — упертый осел. Будет под дверью дневать и ночевать, но свой кофе выклянчит.

Мечты о расслабляющей ванне и разговоре с Максом уходят на второй план.

— Ты так и не сказал мне, почему пришел в нашу компанию, — тщательно подбираю тему для разговора. — Разве твой отец не нашел место получше?

Вопрос с подвохом. В нем явный намек на кумовство. В прошлом Кирилл именно так попал на должность руководителя отдела. Какое-то тупое желание укусить его заставляет спрашивать подобные вещи.

— Папа умер полтора года назад. Рак. Сгорел за несколько месяцев.

Вздрагиваю. Слышу, как он шуршит в коридоре. Сама тупо стою с банкой кофе в руке, как настоящая дура и не знаю, что сказать. Язык прилип к небу, зуб на зуб не падает. Будто где-то включили кондиционер на семнадцать градусов.

Чертовски холодно. Аж мурашки по коже.

— Прости, я не знала.

Мне чуточку стыдно, ведь вместо сочувствия выдавливаю жалкое извинение. Каким бы ни был свекром Владимир Александрович Золотарев, но для Кирилла он все-таки папа. Всегда больно терять родителей. Уж мне ли не знать.

— Вряд ли ты сочувствуешь по-настоящему, — Кирилл стоит в дверях, грустная улыбка озаряет лицо.

Хмурюсь, кусаю губу и возвращаюсь к банке с кофе.

— Ошибаешься. Твою боль я понимаю.

Коричневая горка оседает на дне кружки.

— Но не обязана, верно?

Глотаю обидные слова, беру вскипятившийся чайник. Через пару минут напитки готовы, осталась сущая мелочь. Две ложки сахара и сливки. Где-то у меня лежала упаковочка.