Мой бывший - бывший босс

Глава 28

Кремовые лепестки едва шевелятся от колыхания воздуха, свежий аромат разлетается над столиком. Он смешивается с запахом кофе и пышной выпечки. Будь я немного спокойнее, то захлебнулась бы слюнями. Пока смотрела на золотистые бока круассана в тарелке Макса.

Атмосфера уютная, людей, как ни странно, немного. Большинство моих коллег либо берут контейнеры из дома. Либо обедают в нашей столовой. Там и кормят неплохо, и цены приемлемые. Сюда обычно захаживают директора да начальники отделов.

Вот сейчас я замечаю возле бара заместителя главного бухгалтера — Ольгу Дамировна. И невольно втягиваю голову в плечи, чтобы статная дама и хорошая подруга Маргариты Аркадьевны меня не заметила. Наверняка сплетни о моих отношениях с Кириллом уже дошли до главного бухгалтера. Поэтому ее заместителю лишнего лучше не видеть.

Почему-то не хочется, чтобы Кирилл узнал о Максе раньше времени. Я не все выяснила и сознательно оттягиваю разговор. Боюсь, что услышу совсем не то, что хочу. Слишком страшно разочаровываться вновь.

Но и отмалчиваться больше нельзя.

— В прошлый раз ты сказал, что Кирилл приходил к тебе с фотографиями, — беру чашку и для надежности обхватываю ее пальцами.

Руки дрожат, замечаю, как Макс замирает на мгновение.

— Допустим, — отвечает медленно.

До этого момента он расправлялся с салатом. Кусочки тунца и яблок тщательно разложены на составляющие. Такая педантичность, что я невольно выгибаю бровь. Раньше не замечала, чтобы друг моего бывшего мужа так трепетно разбирал еду.

Или это нервное?

— Расскажи, что на них было? Как у него вообще оказались наши с тобой снимки?

Без того темные радужки окончательно чернеют, губы поджимаются в тонкую линию.

— Я думал, мы встретились не для обсуждения Кирилла, — сухо упрекает он.

— Хочу знать, — упрямо выдаю.

— Что именно?

— Участвовал ли ты в махинациях матери Кирилла.

Волоски на теле приподнимаются от того, как сильно наэлектризовался воздух вокруг. Дышать тяжело, кислорода отчаянно не хватает. По рукам бегут палящие искры, от которых сводит судорогой мышцы. Просто поразительно, как сильно изменилась атмосфера после сказанных мною слов. И как резко окаменел Макс, едва последнее предложение сорвалось с губ.

Дергаюсь под пристальным взглядом. Глубокий коричневый цвет его радужки полностью скрыт зрачком. Длинные ресницы делают взмах: первый, второй, третий. Будто про себя Макс ведет счет и успокаивается по мере приближения к двукратному значению. Его длинные пальцы сжимают вилку, затем он подает голос:

— Эту чухню ты от Кирилла услышала?

Смущаюсь, утыкаюсь взором в кружево скатерти. Язык липнет к небу, а под одеждой пот холодит спину. В попытках себя занять ставлю чашку на блюдце и касаюсь лепестка ближайшего пиона. Хватаюсь за кончик, тяну на себя. Отрываю и нервно выдыхаю.

— Эльза?

Чертовски неуютно. Такое чувство, что кто-то врубил кондиционер на максимум. По коже несутся мурашки, а от глубоких переливов его голоса вся смелость испаряется напрочь.

Макс злится. Вижу по резко очерченным морщинкам на лбу и возле рта. Бесится, потому что рассчитывал совсем на другую встречу.

— Мы поговорили с Кириллом, — облизываю слипшиеся губы. — Он рассказал…

— Рассказал, — короткий смешок бьет наотмашь. — И ты опять поверила?

Почему у меня все не слава богу? Что не мужик, так с характером похлеще, чем у цербера. Аж дух захватывает, когда он так смотрит. И вовсе не от восторга, скорее, давящего ужаса. Такой Макс меня до чертиков пугает, потому что непредсказуем и опасен.

Куда опаснее, чем разъярённый Кирилл.

— Дело сейчас в этом.

— А в чем? — на губах Макса расцветает противная усмешка. — Тебе прошлого раза было мало? Захотела повторения? Что у вас, баб, за прикол такой: изменили, плюнули, растоптали, а вы назад. Бочком, бочком — и к бывшему!

Возникает ощущение, что речь совсем не обо мне. Но именно на меня он проецирует какую-то старую обиду.

— Перестань, — строго прерываю ядовитый поток. — Никто ни с кем еще не помирился.

— «Еще», — передразнивает Макс.

Чувствую волну кипящего раздражения. Увиливание бесит до невозможности

— Будь серьезнее и ответь на вопрос, пожалуйста! — срываюсь и напираю на него тараном. — Ты имеешь отношение к тем фотографиям?

— Если и да, то что?

Меня пришибает его спокойным и уверенным ответом. В горле ком. Сухость во рту такая, что пустыня Сахара — настоящий дождливый регион. Распухший язык отказывается шевелиться, губы смыкаются намертво. Ни сказать, ни вдохнуть не получается.

— Скажу прямо, Эл, — Макс поддается вперед и смотрит жестко, буквально давит своей аурой. — Ты мне нравишься. Всегда нравилась. Я видел, как с тобой обращалась мать Кирилла, и как он забивал на этот факт болт.

— Он не зна… — хриплю отчаянно, однако сил заканчиваются. На выходе только жалкое мычание.