Мой (бывший) Дракон

Глава 1. Разбитые иллюзии

Академия Империи встретила меня прохладным полумраком высоких сводчатых коридоров, где свет едва пробивался сквозь витражные окна, окрашивая каменные плиты в призрачные синие и лиловые оттенки. Воздух был пропитан запахом старых книг, воска и чего-то неуловимо магического — может, остаточное эхо вчерашних заклинаний, а может, просто дуновение ветра с Озёрных садов.

Я шла на цыпочках, прижимая к груди стопку книг, чьй переплеты давили на рёбра, но я не смела ослабить хватку. "Тише, тише", — шептала я себе, стараясь, чтобы подошвы моих туфель не оставили ни единого следа на отполированном до зеркального блеска мраморе. Каждый звук здесь был преступлением против вековых правил Академии, но сегодня мне было плевать на запреты.

Сердце колотилось так бешено, что, казалось, его стук разносится эхом по пустым коридорам. Страх быть пойманной сжигал горло, но это было ничто по сравнению с тем, что гнездилось глубже — предвкушение.

Сегодня он приедет.

Герцог Дрейк. Дракон.

Его имя звучало у меня в голове, как заклинание, способное разорвать реальность. Знаменитый маг, чьи заклинания переписывали законы физики. Покорвитель Теней, перед чьей силой склонялись даже древние демоны Бездны. Легенда Империи, чей портрет висел в каждом учебнике магии.

Мой муж.

Пять лет. Пять долгих лет я ждала этой встречи, считая дни в календаре, перечитывая его редкие, сухие письма, вырезая из газет заметки о его подвигах. В последний раз я видела его на нашей свадьбе — жалкая мелкая дылда с прыщами на лбу, толстыми щеками и руками, дрожащими так сильно, что обручальное кольцо едва не упало на каменный пол часовни.

Он даже не поцеловал меня.

Просто коснулся ладони — его пальцы были холодными, как сталь, — холодно улыбнулся и исчез. Уехал на границу, на войну, в бесконечные интриги двора, о которых я знала лишь по обрывкам слухов и газетным заголовкам.

Но теперь всё изменилось.

Я изменилась.

Не просто вытянулась в рост, как нелепый побег, а переродилась. Каждый день, пока он отсутствовал, я оттачивала себя — не только магию, но и себя.

Я похудела — не от голода, а от бесконечных тренировок, когда тело горело, а пальцы сводило от усталости после часов заклинаний. Я научилась подбирать тени под цвет глаз, чтобы они казались глубже, словно ночное небо перед грозой. Мои волосы, когда-то тусклые и непослушные, теперь мерцали, как лунный свет, когда я заплетала их в сложные узлы — так, как учили меня придворные дамы, с которыми я подружилась втайне.

Я больше не та жалкая девочка, которую он оставил. Не та дрожащая невеста, готовая провалиться сквозь землю от одного его взгляда.

Теперь я лучшая ученица Академии.

Правда, пришлось поступить сюда тайком. Письма с просьбами о разрешении, которые я отправляла ему все эти годы, остались без ответа. Возможно, он их даже не читал. Возможно, счёл это детской прихотью. Но я прорвалась сюда сама — под чужим именем, с поддельными документами, с маскировочными чарами, которые рвались при первом же экзамене.

И всё же — я здесь.

И моя магия… Она сильна.

Преподаватели шепчутся, что такого контроля над магией не было ни у кого со времён самого Дрейка. Что мои заклинания горят ярче, чем у остальных. Что я могу больше, чем должна бы. Я была не хуже его, в моем возрасте, моего мужа. Как же мне хочется его порадовать.

Только бы он узнал меня.

Я прижалась к стене, затаив дыхание, когда до меня донеслись голоса из кабинета ректора.

Мрамор был холодным даже сквозь тонкую ткань моего платья, но я не смела пошевелиться.

— Ты уверен в своём решении? — сухо спросил ректор Вальтер, и в его голосе прозвучала редкая для него нотка сомнения.

— Абсолютно, — ответил он.

Его голос.

Низкий, бархатный, с той самой лёгкой хрипотцой, которая появлялась после долгих часов заклинаний. От этого звука у меня до сих пор ёкало сердце, как тогда, на свадьбе, когда он произнёс всего два слова: «Я согласен».

Но теперь его тон был безжалостно спокоен.

— Этот брак был ошибкой с самого начала.

Воздух застыл в лёгких.

Я не осознавала, что впиваюсь пальцами в каменную кладку, пока под ногтями не появилась острая боль.

— Она ещё ребёнок, особенно в понимании драконьего века,— продолжил он, и в его словах не было ни злости, ни досады — лишь ледяная отстранённость, словно он обсуждал погоду. — И я не намерен тратить жизнь на ненужные формальности.

“Формальности?”

Пять лет ожиданий. Пять лет писем, на которые он не отвечал. Пять лет попыток стать достойной его.

И всё это для него — просто формальность.

Ректор вздохнул:

— Но расторжение брака с дочерью графа Лангрейва… Это вызовет скандал.

— Я не стану этого делать, — резко оборвал его герцог. — Пусть думает, что я её не бросил. Но жить с ней? Видеть её?

Пауза.

За дверью раздался лёгкий стук — возможно, он положил на стол бокал с вином или отложил перо.

— Нет.

Мир сузился до узкой щели в дубовой двери, сквозь которую я видела его профиль — отточенный, как клинок.

Высокий лоб, резкие скулы, бледная кожа, почти прозрачная при тусклом свете кабинета. Его тонкие губы сжались в твёрдую, безжалостную линию, когда он произнёс:

— Я отправлю её в монастырь Святой Элизы. Там она никому не помешает.

Что?

Словно ледяная вода хлынула мне в жилы. Монастырь? Глухое место на краю Империи, куда ссылают опозоренных дворянок и забывают о них навсегда.

— Ты жесток, Дрейк, — прошептал ректор, и в его голосе впервые зазвучало неодобрение.

Герцог лишь усмехнулся, поправляя перстень с фамильным гербом — тот самый, что сверкал на его руке во время нашей свадьбы.

— Я практичен. Она — обуза. Там её хоть научат смирению.

Я отшатнулась, словно получила пощёчину.

Кровь гудела в ушах, превращаясь в рёв океана. Дыхание спёрло, как будто кто-то сжал горло ледяной рукой.