Мой бывший истинный. Целительница генерала-дракона

Пролог

Я сидела на кровати, поджав под себя ноги и чувствуя, как сердце вот-вот пробьёт рёбра. Меня всю колотило от пережитого ужаса. На полу, у стены, без сознания лежал пятикурсник. А посреди комнаты стоял Каэл.
Тёмные волосы падали ему на лоб, подчеркивая резкую линию скул и бледность лица, но особенно страшными сейчас были его глаза.

Синие, холодные, они медленно, будто сдерживая внутренний вихрь ярости, скользнули по мне: по распахнутой рубашке, по растрёпанным каштановым волосам, по губам, с которых, я уверена, стерлась помада.

— Каэл… — прошептала я, желая лишь одного: чтобы он сейчас же подошёл, поднял меня на руки и сказал, что больше никому не позволит меня тронуть.
Но он не двинулся даже с места.

— Как давно? — произнёс он ледяным, ровным тоном.

Я не сразу поняла вопрос. После всего, что произошло, голова работала плохо.

— Что?..

— Как давно ты выставляешь меня идиотом, Кэтрин?

Я моргнула, не веря, что слышу именно это.

— Месяц? Два? — продолжил он и в его интонации появлялось всё больше и больше ярости. — А может с самого начала наших отношений?

— Каэл, ты о чём?

Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего радостного.

— О письмах. О случайных встречах. О том, что последние дни этот урод постоянно оказывался рядом с тобой. Мне уже дважды говорили, что ты ищешь с ним встречи, а я не верил.

— Потому что это неправда.

— Неправда? — его взгляд снова скользнул по моей рубашке, и мне стало настолько унизительно, что я едва не задохнулась. — Тогда объясни мне, почему ты полураздетая в комнате с другим мужчиной.

— Меня сюда заманили.

— Чем?

— Запиской! — выдохнула я. — В ней было сказано, что здесь меня ждёшь ты. Пришла, а вместо тебя он. Накинулся на меня и… — голос предательски сорвался, и я стиснула зубы, ненавидя себя за дрожь в интонации. — В общем, он опрокинул меня на кровать, порвал рубашку, а потом уже вошёл ты и отшвырнул его в сторону!

Сказав это, я замолчала, ожидая его слов.

Каэл посмотрел на пятикурсника, который по-прежнему был без сознания, потом снова на меня. Где-то секунд пять в комнате стояла гробовая тишина, а затем он спросил:

— Долго сочиняла?

— Что? — не поняла я.

— Легенду, Кэтрин. Долго ты её сочиняла?

— Я говорю правду! — заявила решительно, чувствуя, как внутри ужас от того, что мне не верят, дорос до максимальной отметки.

Но Каэл продолжал смотреть на меня так, словно перед ним была не я, а совершенно чужая женщина. Не его истинная, а просто лгунья. Грязная, жалкая лгунья.

Но ведь это не так!

Я поднялась с кровати, придерживая рубашку на груди. И хоть мне далось это тяжело из-за дрожи в ногах, я всё равно сделала шаг к нему.

— Каэл, поверь мне… прошу.

Он отшатнулся от меня назад, как от прокажённой.

— Не подходи ко мне, Кэт.

— Ты клялся, что всегда будешь верить мне…

— А ты клялась, что никогда не предашь меня.

— Я не предавала тебя… Почему ты мне не веришь? — прошептала обречённо, опуская взгляд.

И вдруг увидела в кармане его брюк конверт. Розовый.
С золотистой пылью по краю.

В голове тут же вспыхнула догадка — даже не догадка, а стопроцентное понимание того, откуда растут ноги лжи.

— Это Вероника тебе дала конверт, да? — уточнила я то, чему не требовалось подтверждения. — Там ведь написано, чтобы ты пришёл в эту комнату? Верно?

Я сделала паузу, а затем обвинительно заявила:

— Это она сговорилась с этим пятикурсником, чтобы нас с тобой разлучить! Я уверена в этом!

— Прекрати, Кэт.

— Нет, я не буду молчать! — обречённость внутри сменилась раздражением. Да, мои эмоции всегда менялись быстро. — Потому что Вероника ненавидит меня с того дня, как узнала, что я твоя истинная. Разве ты сам не видишь, как она на тебя смотрит?

— Вероника была моей подругой задолго до тебя.

— Вот именно! А потом появилась я и заняла место, которое она считала своим! Неудивительно, что она сговорилась с этим пятикурсником и…

— Всё. Достаточно, Кэт. — Он перебил меня, поморщившись. — Я устал слушать твоё враньё. Вместо того, чтобы признаться в измене, ты клевещешь на других.

Его слова ударили так, будто он отвесил мне пощёчину.

Я отступила к кровати и вдруг почувствовала, как внутри что-то надломилось. Надежда.

— Значит, ей ты веришь, — сказала я. — А мне нет.

Каэл молчал.
И это молчание стало ответом.

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

— Ну и отлично, Каэл. Иди к своей Веронике. Пусть она объяснит тебе, какой ты благородный и как правильно сделал, что не поверил изменщице.

— Кэтрин, не продолжай.

— Почему? — меня уже несло от боли и унижения. — Ты же всё решил. Тогда доводи до конца. Разорви нашу связь истинности и освободи себя от такой грязной лгуньи.

По правде говоря, я сказала всё это в запале эмоций. Я не ожидала, что мои слова хоть как-то на него подействуют.

Потому что истинную связь не рвали из-за ссоры. Её вообще почти никогда не рвали живьём, потому что это было не просто расставание — это было как выдернуть часть души и оставить на её месте пустоту.

Каэл знал это не хуже меня.

Несколько секунд он смотрел мне в глаза, и мне показалось, что сейчас он всё-таки опомнится.

Но потом его лицо стало почти равнодушным.

— Спасибо за совет, — сказал он. — Так и сделаю.

И он закрыл глаза.

Пару секунд не происходило ничего, а затем моё плечо неожиданно обожгло.

Боль вспыхнула так резко, что я едва не вскрикнула. Будто под кожу вонзили раскаленный клинок и медленно повернули его, выжигая из меня то, что еще утром казалось нерушимым.

Я осела обратно на кровать, судорожно вцепилась в рубашку и оттянула ткань с плеча.

Метка истинности светилась золотом.

Еще мгновение назад она была теплой, живой, почти незаметной. Теперь ее линии расползались по коже рваными искрами и гасли одна за другой.