Мой (бывший) миллиардер. Встреча выпускников

7.

7.

Я помню наше расставание со Стасом как сегодня. Я не про то, когда мы перестали быть парой. Я про физическое расставание. Когда нам пришлось отделиться, отклеиться друг от друга в буквальном смысле.

Говорят, самые важные воспоминания нашей жизни врезаются в память настолько четко, реалистично, до мельчайших деталей. Они остаются с нами до последнего дня- и именно они проносятся быстрой вереницей прожитого в предсмертной агонии. Я точно знала, что когда придет время умирать, я буду вспоминать именно это…

Я помнила всё. Запах цветущего каштана - то тонкий, то приторный- в зависимости от твоего настроения. Печальный шепот ветра, подхватывающий наши обещания, которым не суждено было быть сдержанными…

Впереди было лето- пряное, налитое солнцем и вкусами. Такое бывает только в Краснодаре. Мне так отчаянно хотелось остаться с Ним на это лето, пережить его с Ним, но судьба неотвратимо тащила меня прочь из родного города

Он приехал проводить меня на перрон вокзала.

Я подбежала к нему вся в слезах, когда поезд уже подползал ленивой змейкой к нашей станции.

-Привет, Оленёнок,- прозвучало слишком бодро для такого драматичного момента, и потому было понятно, что он скрывает свои чувства, как и я,- не мог не проводить…

-Стас…- жалобно проскулила я и зарыдала еще сильнее. Сердце разрывалось. Нехорошее присутствие находило вместе с жирной тучей, которая вот-вот накроет город водяной стеной.

Стас положил руки на мои плечи и улыбнулся все той же своей небрежной улыбкой.

- Все будет хорошо, Оленёнок… Прорвемся…

Когда я говорила ему «пока», сдерживая рыдания и улыбаясь через силу, храбрилась. Искренне верила в то, что расстояние не помеха. Что факт того, что нас теперь разделяет два дня пути, ничего не значит… Мы ведь давали друг другу обещания. Все-таки не на разные полюсы разъезжаемся, не маленькие дети. Мне кажется, я пряталась за своей бравадой. Боялась признаться, что все на глазах безвозвратно меняется. Что впереди меня ждет будущее в неизвестном огромном городе, совершенно мне чужом, совершенно немыслимом для моего скромного провинциального сознания ни по масштабам, ни по возможностям.

Когда поезд тронулся, ворчливо скрепя железом колес по рельсам, а по небу ударил громкий раскат грома со вспышкой молнии, я смотрела из купе на его скромный силуэт чуть поодаль. Он стоял, опершись на одну ногу- и я могла поклясться, что на его глазах были слезы… А может быть, это были капли дождя…

Москва представлялась мне огромным монстром, затаившимся в грозном ожидании. Позади я оставляла детство, легкость, сердце… И свои мечты. На дизайне интерьеров был поставлен крест. По протекции новоявленного отчима меня оперативно засунули в один из третьесортных технических вузов на понятную и приземленную профессию- бухгалтера… Начиналась моя новая жизнь в «большом городе».

Они вообще все решали теперь за меня. Если дома, в своей среде я и могла как-то брыкаться и своевольничать, то здесь замкнулась в себе от страха перед всем новым и непонятном. Мама выдвигала передо мной условие за условием моей новой жизни, а мне только и приходилось, что молча со всем соглашаться…

Наше общение со Стасом продлилось до середины сентября. Я помню этот день как вчера. День, когда он перестал отвечать на мои звонки и сообщения. Первое, о чем подумала- страх, что с ним что-то случилось… Ну, не бывает же такого, чтобы человек просто взял и разом пропал… Это после того, как мы отправляли друг другу сотни сообщений за день.

Я набирала снова и снова- а его телефон был вне зоны доступа… Меня такая паника тогда охватила, такой страх… Начала обзванивать одноклассников- они ни сном ни духом, что со Стасом, где он. Как я уехала, никто с ним после выпускного не общался, да и в городе его особо не видели…

Помню, как преодолевая смущение, набрала его маму. Стас не очень любил говорить, что у него происходило дома, но я догадывалась, что нечто не очень гладкое. Мама воспитывала его одна, работала кондуктором в автобусе. С сыном у них были сложные отношения. Может быть, от того, что она любила выпить, а может потому, что часто, как болтали за спиной, приводила домой всяких случайных мужчин…

-Ты что звонишь сюда, шмара?! –закричала мне тогда эта женщина,- чтоб забыла навсегда телефон Стаса! На черта ты ему сдалась!

Она бросила трубку, а я еще несколько часов сидела и гипнотизировала телефон. Чувство тупой боли опоясывало спазмами. Нестерпимо. Не верила, что может быть так. Ощущение, что я ломилась в дверь, за которой явно кто-то стоял, но все мои попытки быть услышанной оказывались напрасными.

В тот вечер у меня поднялась температура и я осталась дома, манкировав занятия в институте. Из своих воспоминаний я не вылезала еще три дня. По их истечении ко мне в комнату зашла мама и сказала, что мне не стоит так убиваться за парня, который во всех смыслах остался далеко позади.

- Первая любовь бывает у всех, Лена,- сказала она строго-назидательно,- и только в книжках за нее умирают. Это он остался там, куковать в провинции, а ты выбилась в Москву благодаря Владимиру. Встретишь местного парня, станешь полноценной москвичкой, построишь свою семью…

Отчасти мать оказалась права… Я постаралась забыть о Стасе и даже смогла как-то слепить свою жизнь в Москве…

Когда тебя предают, сердце рвется на ошметки и кажется, что его уже не собрать. Но проходит время- и все зарастает, пусть и покрывается шрамами. Я долго не могла отпустить своего первого мужчину из памяти, но в итоге отпустила и как-то даже нашла в себе силы жить дальше, дальше влюбляться и смотреть на других…