Мой бывший настоящий

Глава 1. Алексей

Гул самолетных двигателей до сих пор вибрирует где-то в подкорке. Мы уже полчаса как прошли все круги таможенного контроля и теперь сидим в прохладном, кондиционированном салоне минивэна, который везет нас к побережью. За окном мелькают сухие, выжженные агрессивным солнцем холмы. Серость земли то и дело разбавляют сочные, яркие вспышки цветущих олеандров и дорожные указатели на турецком и английском языках. Фетхие. Олюдениз.

Я устало закрываю глаза и тру пальцами переносицу. На коже нащупывается глубокая ложбинка от привычных оптических луп. Я не снимаю их по шесть-восемь часов в сутки во время операций. В горле до сих пор неприятно першит от сухого воздуха операционной. Такое ощущение, что этот специфический запах намертво въелся в мои клетки.

Последний месяц перед долгожданным отпуском выдался по-настоящему адским. По три плановые резекции в день, две тяжелые ночные операции экстренной торакальной травмы, бесконечные врачебные консилиумы. Я уже и не помню, когда в последний раз спал больше четырех часов подряд.

– Пап, ну ты чего? Опять засыпаешь на ходу? Мы уже приехали. Смотри, какая красота вокруг! – Юлька шутливо толкает меня кулаком в плечо. Её звонкий голос выдергивает меня из сонного оцепенения.

Я открываю глаза и оглядываюсь. Минивэн останавливается у белоснежной арки отеля. Прямо за ней открывается почти неестественная бирюза Средиземного моря. Та спокойная гладь воды, ради которой я всё-таки согласился бросить свою клинику на целых две недели.

– Не сплю я, Юль. Контролирую оперативную обстановку, – усмехаюсь я и первым выбираюсь из салона машины.

На нас тут же обрушивается уличная влажная жара с запахом соли, хвои и раскалённого асфальта.

Юлька вылетает из машины следом за мной. Она сейчас напоминает настоящий вихрь из джинсовых шорт, растрепанных русых волос и бьющей через край молодой энергии. Ей всего семнадцать лет. Тот прекрасный возраст, когда весь мир кажется лишь яркой декорацией к собственному будущему триумфу. Я смотрю на неё, и где-то глубоко под сердцем привычно колет острая, знакомая до боли волна родительской тревоги.

Я растил её в одиночку с двухлетнего возраста. Моя бывшая жена, её мать – если эту женщину вообще можно назвать матерью – в один прекрасный день просто собрала свои чемоданы и улетела в Штаты с каким-то заезжим иностранным бизнесменом. Мне она оставила только плачущего ребенка и короткую записку на кухонном столе: «Леша, прости. Я не создана для унылого быта и грязных пеленок».

С тех пор я научился совмещать жёсткие графики ночных дежурств с бесконечными детскими простудами, садиками и школьными родительскими собраниями. Я стал для своей девочки и отцом, и матерью, и главным контролером безопасности. Юлька – мой самый важный и самый успешный проект в жизни. Мое сердце, пущенное ходить снаружи.

– Добро пожаловать, – вежливо улыбается молодой портье на ресепшене, протягивая нам пластиковый карт-ключ от номера.

Отель оказался небольшим, уютным, из категории клубных, для «своих». Я сознательно выбирал такое место, поскольку органически не перевариваю шумные многоэтажные муравейники.

Пока менеджер завершает оформление документов, Юлька нетерпеливо крутится у панорамного окна, из которого открывается потрясающий вид.

– Папа, тут просто нереально круто! Давай сейчас быстренько переоденемся и сразу пойдем на пляж. Или сначала поедим? Я голодная как волк, эти аэропортовские сэндвичи – настоящее преступление против человечества.

– Сначала мы спокойно заселимся в номер, примем душ и разберем сумки, – включаю я свой привычный режим «занудного папы». – И обязательно проверь, взяла ли ты солнцезащитный крем. Солнце здесь сейчас активное, ты сгоришь в первые же полчаса.

– Взяла я всё, взяла, товарищ начальник! – она шутливо салютует мне и убегает в сторону лифта, увлекая за собой носильщика.

Через час, смыв с себя дорожную пыль и переодевшись в легкие льняные брюки и простое поло, я неторопливо выхожу на террасу. Юлька в лёгком летнем сарафане уже вовсю хозяйничает за столиком под тенистым навесом из вьющихся бугенвиллей. Она с аппетитом уплетает какую-то местную закуску и одновременно что-то увлечённо листает в своём телефоне.

Я сажусь напротив неё и наливаю себе холодной воды из запотевшего кувшина, чувствуя как напряжение в мышцах начинает понемногу отпускать. Море шумит где-то внизу, лениво облизывая мелкую прибрежную гальку. Все мысли о клинике, о недописанных отчетах и сложных пациентах медленно растворяются в этом солёном мареве. Наверное, именно это люди и называют настоящим отдыхом.

– Пап, я тут посмотрела программу экскурсий, через пару дней от пирса отходит яхта, – Юлька отрывается от экрана и поднимает на меня свои огромные серо-голубые глаза. Мои глаза. – Это двухдневный круиз вокруг дальних островов с ночёвкой в какой-то уединённой бухте. Давай запишемся, а? Там количество мест ограничено.

– Посмотрим, Юля. Для начала нам нужно адаптироваться к местному климату. И вообще, у меня были планы первые дня три полежать обычным тюленем на пляже.

– Ну па-а-ап! Ты и так на работе вечно как робот. Надо же как-то развлекаться!

Я улыбаюсь в ответ и качаю головой. Спорить с моей дочерью в таких вопросах бесполезно. Если Юля чего-то захотела, она вынет из тебя душу с терапевтической мягкостью и настойчивостью опытного вымогателя.

Я перевожу взгляд на горизонт, а затем начинаю рассеянно сканировать глазами террасу ресторана. Народу совсем немного. Сейчас самый разгар сиесты, поэтому большинство гостей либо спят в кондиционированных номерах, либо ушли куда-нибудь в тень. Мой взгляд лениво скользит по столикам… и внезапно спотыкается.

Время останавливается. Становится слышно только, как надрывно орут цикады в кустах цветущего гибискуса.

За столиком, спиной к основному залу и вполоборота ко мне, сидит женщина. Профиль. Знакомая тонкая линия шеи, слегка взлохмаченные теплым морским ветром светлые волосы. То, как она держит тонкими пальцами чашку с горячим кофе – чуть отставив в сторону мизинец, словно панически боится обжечься. И этот лёгкий, едва заметный наклон головы, когда она слушает своего собеседника.