Мои десять кошмаров

Мои десять кошмаров

– Никки, хватит дрыхнуть! На занятия опоздаешь!

Каждое буднее утро моя беспокойная соседка по комнате неутомимо исполняла роль будильника, поскольку те два, что с очерёдностью в десять минут были установлены на мобильнике, не справлялись.

– Да встаю уже!

Однако первой с кровати отправилась подушка – в бесцельный полёт, завершившийся падением у двери.

– Каждый день одно и тоже! Надоело! – взвыла Тина. – Вот не разбужу тебя как-нибудь. Будешь знать!

Пустые угрозы: всё равно разбудит.

Лень матушка родилась вперед меня, и на правах старшей сестры командовала мной вот уже семнадцать лет.

Хлопнула дверь – Тина ушла на завтрак, на который я точно опоздаю. Впрочем, как всегда. Десять минут на то, чтобы умыться, почистить зубы и привести свои лохматки в относительный порядок. Ещё две – скинуть учебники и тетради со стола в сумку. И почему никогда не делаю этого с вечера?

В двенадцать лет я осталась сиротой. Моя многодетная тётушка не пожелала обременять себя ещё одним ребёнком и на те деньги, что оставили в наследство родители, отдала меня в частную школу-пансион. Домой забирала по праздникам и на каникулы.

Самым нелепым в планировке школы я считала то, что между жилым и учебным корпусами было всего несколько метров, но эти метры находились снаружи. То есть, чтобы попасть на занятия, в холодное время года приходилось напяливать верхнюю одежду, а потом сдавать её в гардероб вместе со школьниками, которые не проживали в пансионе, а только приходили сюда учиться. Мы, общежитские, называли их домашними.

Бац! По голове ударил снежный ком, ледяные крошки посыпались за воротник. Кому жить надоело? Я обернулась. Кобейн, придурок! Скалится так, словно осчастливил меня своим драгоценным вниманием.

– Я тебе причёску поправил.

Ответный снежок не заставил себя ждать. Вот только обычно я более меткая и удачливая. Кобейн успел увернуться, а под удар попал парень, идущий следом. Мне – крышка. Это же Филипп – богатенький красавчик, самый популярный среди девчонок ученик нашей школы. Ну или один из двух. Поскольку его друг Джад, пусть и без толстого кошелька, женского внимания привлекал к себе не меньше.

Снег сегодня из-за оттепели хорошо скатывался в тугие снежки. Для Кобейна я постаралась: комок был не только большим, но и крепким. Останется синяк.

– Ты что творишь?! – раздался сбоку дикий визг.

Кричала Кэролайн, последний месяц постоянная подруга Филиппа. Живёт в общежитии по собственной прихоти, поскольку её родители настолько богаты, что могли бы купить нашу школу вместе с учениками и преподавателями. Единолично занимая целых две комнаты (одна превратилась в гардеробную), красотка чувствовала себя королевой. У неё даже была своя свита – добрый десяток подхалимок, которые с удовольствием грелись в лучах чужой славы в ожидании подачек – поднадоевших хозяйке брендовых вещей.

С места преступления я сбежала. У гардероба меня догнал Кобейн, отпустил пару шуточек по поводу того, что мне не жить.

– Никки, ты с ума сошла! Ты что натворила? У Филиппа синяк на всё лицо! Кэри в ярости, – напустилась на меня Тина, садясь за соседнюю парту. Все находящиеся в кабинете ученики повернули головы в нашу сторону.

Филипп и Джад учились в параллельном классе. Наверное, всё-таки стоит сходить извиниться.

Послышался звонкий перестук каблуков по паркету. В дверях появилась Кэролайн, жгучая брюнетка с бесконечно длинными ногами. Школьную форму она укоротила настолько, чтобы можно было сесть за парту, не показав при этом нижнее бельё. Тряхнув гладкими как шёлк волосами, девушка подошла ко мне и заявила:

– Это была последняя капля в твой огород! – Кэри постоянно смешивала между собой разные по смыслу пословицы и поговорки, путала в них слова или придумывала свои с непонятным значением. – Сегодня после школы возле Дома ведьмы! Не придёшь – приведут!

Во время монолога она смешно грозила указательным пальцем правой руки, в такт которому за спиной девицы кивали её приспешницы. Звонок на урок разогнал всех по местам.

Тина сделала большие глаза и прошептала:

– Как такое получилось?

Я лишь вздохнула в ответ и устало потёрла ладонями лоб.

На перемене нашла Филиппа. Пресловутый синяк оказался большим красным пятном на левой щеке. Возможно, к вечеру посинеет. Через несколько дней станет зелёным, потом жёлтым и исчезнет. Делов-то…

– Чего?!

Неужели я сказал это вслух?

В синих глазах парня удивление смешалось с гневом:

– Ты, лахудра, могла бы просто извиниться?!

Ого! Никогда не слышала, чтобы надменный красавчик повышал голос. Всегда такой спокойный, уверенный в себе… И почему сразу лахудра? Я пригладила волосы рукой. Вокруг начал собираться любопытствующий народ.

– Спокойно, Фил. Она нечаянно, – примирительно похлопал друга по плечу Джад.

– Просто уйди, – отмахнулся от меня, как от назойливой мухи пострадавший.

– Извини. Я, правда, не хотела.

Но Филипп уже повернулся спиной. Нет мне прощения…

После уроков я возвращалась в свою комнату, совершенно забыв о назначенной Кэролайн встрече. Внезапно кто-то схватил меня за воротник. Над ухом грозно рыкнули:

– Куда пошла?

Сабина – «личный телохранитель» нашей королевы, девушка рослая, сильная и при этом недалёкого ума.

– Отстань! – я ловко извернулась и сумела вырваться из захвата. Со всех сторон меня окружили подруги Кэролайн. – Никуда я не пойду. Отвалите!

– Держи её!

Меня подхватили под руки и насильно потащили к выходу с территории школы. Почему в такие моменты все взрослые пропадают из поля зрения жертвы? Совершенно некого позвать на помощь. Водитель Филиппа старательно делает вид, что ничего особенного не происходит. Да и сам парень, садящийся в машину, не замечает, как упирающуюся меня тащат мимо него в ближайший лесок к крохотной заброшенной хижине, которую учащиеся школы прозвали Дом ведьмы. Поговаривают, что тому, кто переступит её порог, приснятся десять кошмаров, и последний из них повторится наяву.