Мой дикий ангелочек

Глава 6

Я не дождалась его. В десять, в одиннадцать, в полночь – тишина. Телефон молчал, и я запретила себе смотреть на часы каждые пять минут. В конце концов усталость взяла вверх, и я, оставив включенным ночник в своей комнате, провалилась в сон.

Мне снились руки. Сильные, с длинными пальцами, уверенные. Они держали руль, перебирали бумаги, сжимали чашку с кофе. Лицо было в тумане, расплывчатым, как отражение в мутной воде. Я пыталась разглядеть черты, но тени скользили, ускользали. Я знала только, что эти руки – защита. И от этого знания было одновременно тепло и тревожно.

Утро ворвалось в комнату серым цветом. Дождь кончился, но небо осталось высоким и бледным. Я спустилась на кухню, привычно потянулась к холодильнику, чтобы достать свой оставшийся ужин.

Его не было.

Я замерла, открыла дверцу шире, переставила молоко, сыр, овощи. Пусто. Тарелка с остывшим омлетом, который я так аккуратно убрала на ночь, исчезла. Я обшарила все шкафчики, заглянула в посудомойку (чистая, пустая), даже в мусорное ведро. Ни следа.

Сердце пропустило удар. А потом забилось быстрее.

Я медленно выпрямилась, прижимая к груди упаковку йогурта, которую так и держала в руках. В голове пульсировала одна, невероятная, почти абсурдная мысль.

Он вернулся. И он съел это.

Не выбросил. Не убрал с глаз долой, как что-то ненужное. Он съел. Мой ужин. Холодный омлет с овощами, который я готовила для себя.

Я стояла посреди кухни и глупо улыбалась в пустоту.

***

Завтрак готовился сам собой. Руки двигались уверенно, без прежней нервозности. Я даже напевала что-то себе под нос, пока взбивала яйца. Сегодня будет омлет – такой же, как вчера, но свежий. И бекон. И тосты. И кофе покрепче.

Он спустился ровно в семь пятнадцать. Не выспавшийся, темные круги залегли глубже, складка у губ стала резче. Но он сел на стол. Не поблагодарил, не улыбнулся, просто начал есть. Молча, сосредоточенно.

Я налила себе чай и сала напротив. Не завтракать – просто держать чашку в ладонях, греться. Тишина больше не давила. Она стала привычной, почти уютной.

- Сегодня ночью… - я не сразу поняла, что это мой голос. – Были происшествия?

Он поднял на меня взгляд поверх чашки. Коротко, оценивающе.

- Нет. – Пауза. Он отпил кофе. – Я был в отделе. Бумаги.

Я кивнула, не решаясь спросить больше. Но внутри шевельнулось что-то теплое.

Илья ответил. Не послал, не отмахнулся. Просто ответил.

Он доел завтрак до конца – вчерашний омлет, видимо, не утолил его голод. Поднялся, надел пиджак. Уже у двери остановился, но не обернулся.

- Вечером буду поздно.

И вышел.

Я снова осталась одна. Но теперь одиночество не пугало. Теперь у меня были дела.

***

Стирка казалась делом не простым. Дима обычно стирал сам, я только загружала вещи в корзину. Но здесь, в этом доме, в этой огромной, высокотехнологичной машиной, я чувствовала себя первобытным человеком перед космическим кораблем.

Я нашла в телефоне инструкцию, нашла порошок в шкафчике. Насыпала – на всякий случай побольше, чтобы уж точно отстиралось. Белье из моей комнаты, его рубашки, полотенца.

Я нажала кнопку «Пуск» с чувством выполненного долга.

Вечером, разбирая белье, я поняла, что случилось.

Его дорогие белые рубашки, моя любимая футболка Димы, постельное белье из хозяйской спальни – все это теперь было одного цвета. Нежно-серого. С мыльными разводами и странным налетом, будто припорошенное инеем.

Я сидела на полу в прачечной, держа в руках его рубашку, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Снова. Опять. Я не умела ничего. Даже такой простой, банальной вещи, как разделение белья.

Слезы подступили к горлу. Я сдерживала, их глотая соленый комок. Что он скажет? Сколько можно ошибаться? Сколько можно быть бесполезной?

Я аккуратно сложила испорченное белье в стопку. Серые рубашки, серые наволочки, серое полотенце. Монумент моей никчемности.

Завтра он это увидит. А я не знаю, как исправить. И не знаю, что сказать в свое оправдание.

Теперь мне очень страшно. Не потому, что он рассердится. А потому, что он снова посмотрит на меня этим пустым, разочарованным взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю.

Я закрыла дверцу стиральной машины и побрела в свою комнату. Спасть. Завтра будет новый день. И новая ошибка. И, может быть, когда-нибудь я перестану их совершать.

А может, и нет.

***
Ужин удался. Я повторяла это про себя, как мантру, пока накрывала на стол. Запеченная рыба с овощами – простой рецепт, который я нашла днем и вызубрила наизусть. Картофельное пюре без комочков – взбивала миксером до идеальной кремовой консистенции. Салат из свежих огурцов и помидоров, заправленный оливковым маслом. Все выглядело… почти профессионально.

Я поставила тарелку на его место, поправила салфетку, отступила на шаг, оценивая. Хорошо. Даже очень. Если бы не эта тяжесть в груди, если бы не стопка серого белья, спрятанная в прачечной за закрытой дверью, я бы, наверное, гордилась собой.

Но гордости не было. Был только липкий, противный страх, засевший где-то под ложечкой.

Восемь часов. Восемь пятнадцать. Восемь двадцать три.

Ключ в замке повернулся ровно в половине девятого. Я вздрогнула, услышала шаги в прихожей. Илья вошел на кухню, снял пиджак, бросил его на спинку стула. Взгляд скользнул по столу, по мне, по тарелкам. Он выглядел уставшим – сильнее, чем утром. Под глазами залегли тени, на щеках – темная щетина, которую он обычно сбривал идеально.

- Добрый вечер, - тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Добрый, - ответил он коротко и сел за стол.

Я села напротив, взяла вилку, но кусок в горло не лез. Смотрела, как он ест. Медленно, сосредоточенно, без обычного пренебрежения. Он ел. Это уже было победой. Но мысль о серых простынях и его испорченных рубашках жгла изнутри.

- Хорошо, - вдруг произнес он, не поднимая глаз. – Рыба удалась.