Мой дикий ангелочек

Глава 15

Вечер опустился на дом тихо и незаметно. За окнами сгущались сумерки, дождь перестал, оставив после себя мокрый асфальт и тяжелые капли на стеклах.

Я лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала тишину.

Мысли о Вике не отпускали. Ее растерянный взгляд, ее сбивчивая речь, а главное – этот запах. Приторно-сладкий, чужой, въевшийся в память.

- Хватит, - сказала я себе вслух. – Не думай об этом.

Но мысли не слушались. Они кружились, как осенние листья за окном, и каждая приводила к одному: у Ильи есть личная жизнь.

Я не имею права ревновать. Совсем. Но внутри все равно саднило, ныло, тянуло какой-то непонятной болью.

В семь вечера я заставила себя встать и спуститься на кухню. Ужин был готов еще днем – запеченная рыба с овощами, салат, легкий десерт.

Поставила тарелку на стол, накрыла пленкой, чтобы не остыло. Рядом положила записку: «Ужин на столе. Голова болит. Пойду прилягу».

И поднялась обратно в свою комнату.

Легла на кровать, укрылась пледом и закрыла глаза. Не спала – просто лежала, прислушиваясь к звукам в доме. Тишина. Только часы тикают где-то внизу.

В полдесятого я услышала звук подъезжающей машины. Сердце екнуло, но я заставила себя лежать смирно. Ключ повернулся в замке. Шаги в прихожей. Пауза – наверное, увидел записку на столе. Шаги к лестнице.

Я замерла, прикрыв глаза, делая вид, что сплю.

Дверь в мою комнату приоткрылась. Я чувствовала его присутствие – теплое, тяжелое, заполняющее пространство. Он стоял на пороге, не решаясь войти.

- Александра, - тихо позвал он.

Открыла глаза и повернула голову. Он стоял в проеме, освещенный светом из коридора. Уставший, в расстегнутом воротнике рубашки, с темными кругами под глазами.

- Голова болит, - сказала я тихо, надеясь, что голос звучит ровно. – Ужин на столе.

Он не уходил. Смотрел на меня, и в его взгляде было что-то, чего я не могла разобрать.

- Кто-нибудь приходил сегодня? – спросил он.

- Да, - ответила я. – Гриша заходил. Днем. Принес торт, пили чай.

Илья нахмурился.

- Гриша? Зачем?

- Просто проведать, - я пожала плечами. – Сказал, мимо проезжал.

Он молчал, глядя на меня. В его глазах мелькнуло что-то – недовольство?

- Еще Вика приходила, - добавила я спокойно.

Илья замер. На секунду его лицо стало непроницаемым, но я заметила, как дрогнули желваки.

- Вика? – переспросил он.

- Да. Симпатичная блондинка в форме. Она представилась вашей коллегой.

Он не спросил о ней больше ни слова. Вообще. Только о Грише.

- Гриша, значит, чай пил, - повторил он, и в голосе послышалась холодная нотка. – Долго?

- Около часа. А что?

- Ничего, - он отвел взгляд. – Отдыхай.

И вышел, тихо прикрыв дверь.

Я осталась лежать в темноте, прислушиваясь к его шагам. Он спустился вниз. На кухню. Тишина. Потом снова шаги – в кабинет. Дверь закрылась.

Я выдохнула, понимая, что все это время задерживала дыхание.

Малышка толкнулась, будто спрашивая: «Мама, ты в порядке?»

- В порядке, маленькая, - прошептала я. – Просто у мамы сегодня правда болит голова. От всего этого.

Я закрыла глаза и постаралась уснуть.

За стеной было тихо. Илья не выходил из кабинета.

***

Проснулась я от того, что горело все тело. Не просто жар – огонь, разлитый под кожей, выжигающий изнутри. Я металась на кровати, сбрасывая одеяло, но холод не приходил – только липкий пот и сухость во рту, от которой перехватывало горло.

Сколько времени?

Посмотрела на часы – половина четвертого утра. За окном глухая ночь, только фонарь под окном бросал бледный свет на мокрый асфальт.

Малышка ворочалась, толкалась тревожно, будто чувствовала мое состояние.

- Пить, - прошептала я пересохшими губами. – Нужно попить.

Я спустила ноги с кровати и поняла, что меня шатает. Каждый шаг давался с трудом, пол уходил из-под ног, стены качались. Я держалась за перила, спускаясь по лестнице, и думала только о воде. Холодной, чистой, спасительной воде.

На кухне я включила свет и, не глядя, потянулась к шкафчику за стаканом. Руки дрожали, пальцы не слушались. Я схватила стакан, но он выскользнул и со звоном разлетелся на осколки по кафельному полу.

- Ох, - выдохнула я, глядя на это безобразие и чувствуя, как слезы подступают к глазам от бессилия.

- Какого черта здесь происходит?

Голос Ильи прозвучал как гром среди ясного неба. Я обернулась и увидела его в дверях кухни – взъерошенного, в домашних брюках и майке, с диким, сонным раздражением на лице.

- Я… я воды хотела, - прошептала я, чувствуя, как меня снова качнуло. – Разбила… Простите.

Он сделал шаг вперед, явно собираясь продолжить разнос, и тут свет упал на мое лицо.

Я видела, как меняется его выражение – от злости к удивлению, от удивления к тревоге.

- Ты чего такая красная? – спросил он резко, подходя ближе.

- Жар, - отвечаю, и будто по команде ноги подкосились.

Я бы упала, если бы он не подхватил меня в последний момент. Его руки – сильные, горячие – сжали мои плечи, удерживая на весу.

- Ты горишь, - сказал он, и в голосе не осталось и следа раздражения. Только беспокойство. Глухое, мужское, настоящее.

- Воды, - попросила я, чувствуя, что сейчас потеряю сознание.

Он подхватил меня на руки – легко, будто я ничего не весила, - и понес из кухни. Я прижималась к его груди, чувствуя сквозь тонкую ткань майки жар его тела, и в этом жаре было что-то спасительное.

- Потерпи, - сказал он, поднимаясь по лестнице. – Сейчас уложу.

В моей комнате он бережно опустил меня на кровать, укрыл одеялом. Я смотрела, как он мечется по комнате – нашел таблетки (пустая коробка), чертыхнулся, достал телефон.

- Вызову врача, - коротко бросил он, набирая номер.

- Не надо… - попыталась возразить, но он только зыркнул на меня так, что я замолчала.

Он говорил с кем-то по телефону – отрывисто, четко, назвал адрес, симптомы, просил приехать как можно скорее. Потом сел на край кровати и положил ладонь мне на лоб.

- Сорок, наверное, - сказал он тихо. – Как ты умудрилась?

Я пожала плечами, чувствуя, как от его прохладной ладони становится легче. Совсем чуть-чуть, но легче.

- Я принесу воды, - сказал он, убирая руку. – Лежи смирно.

Илья вышел и через минуту вернулся с большим стаканом. Приподнял мне голову, помог пить. Вода была холодной, идеальной, я пила жадно. Он не отпускал, держал стакан, пока я не напилась.

- Спасибо, - прошептала я.

Илья кивнул, убрал стакан на тумбочку и снова сел рядом. Молчал, просто смотрел на меня. В полумраке комнаты его лицо казалось высеченным из камня, но глаза… глаза были теплыми. Впервые по-настоящему теплыми.

- Врач скоро будет, - сказал он. – Потерпи.

Я кивнула.

- Спасибо, - сказала тихо.

Он не ответил. Протянул руку и накрыл мою ладонь, лежащую на краю кровати.

Мы находились так в тишине, пока за окном не замигали синие проблесковые маячки.

Илья встал, пошел открывать дверь, а я осталась лежать, чувствуя, как на губах все еще держится вкус воды, а на пальцах – тепло его руки.