Мой дикий ангелочек

Глава 16

Я проснулась оттого, что за окном было ослепительно бело. Первый снег, выпавший ночью, укрыл сад пушистым одеялом, и солнечные лучи, отражаясь от него, заливали комнату таким ярким светом, что пришлось зажмуриться.

Голова была ясной. Я прислушалась к себе – никакой ломоты, никакого жара. Только слабость во всем теле, будто после долгой болезни. Малышка толкалась бодро, видимо, тоже радовалась улучшению.

Дверь приоткрылась, и вошел Илья. С подносом. В домашней футболке, небритый, но с таким сосредоточенным выражением лица, будто решал сложнейшую оперативную задачу.

- Проснулась? – спросил он, ставя поднос на тумбочку. – Как самочувствие?

- Лучше, - честно ответила я, пытаясь сесть. – Гораздо лучше.

- Температуры нет? – он протянул руку и приложил ладонь к моему лбу. Жест был таким естественным, что я не успела даже удивиться. – Нормально. Давление померить?

- Все хорошо, Илья, правда, - я улыбнулась. – Вы идите на работу, я уже справлюсь.

Он хмыкнул и кивнул на поднос:

- Завтракай. Сегодня я никуда не иду.

- Зачем? – вырвалось у меня.

Он посмотрел на меня с легким прищуром.

- Затем, что хочу отдохнуть от работы.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже развернулся и вышел, бросив на ходу:

- Ешь давай. На обед бульон сварю.

Я смотрела на закрывшуюся дверь, потом на поднос. Овсяная каша с фруктами, теплый чай с медом, тост с маслом. Все аккуратно, красиво, будто из ресторана.

- С ума сойти, - прошептала я и принялась за еду.

***

День тянулся в каком-то новом, непривычном ритме. Я лежала в кровати, читала книгу, смотрела в окно на падающий снег. А Илья… Илья был везде.

Он заходил каждые два часа – проверить температуру, принести воды, спросить, не нужно ли чего. В обед принес наваристый куриный бульон с домашней лапшой – я даже не знала, что он умеет такое готовить.

- Где вы научились так готовить? – спросила я, уплетая в обе щеки.

- Было время, - коротко ответил он.

Он сидел в кресле и смотрел, как я ем. Не отрываясь, внимательно. Я чувствовала его взгляд кожей, но старалась не придавать значения. Просто забота. Просто ответственность.

- Спасибо вам огромное, - сказала я, когда с бульоном было покончено. – Вы так со мной возитесь…

- Мне не трудно, - сухо ответил он. – Теперь поспи.

Я послушно откинулась на подушку, а он укрыл меня одеялом – заботливо, до самого подбородка. От него пахло кофе и деревом, и этот запах почему-то успокаивал.

- Отдыхай, - сказал он тихо и вышел.

***

К вечеру я чувствовала себя почти здоровой. Слабость осталась, но голова была ясной, и лежать в кровати больше не хотелось. Я накинула халат и спустилась на кухню.

Илья стоял у плиты. В руках он держал сковородку, на которой аппетитно шипели кусочки курицы. Услышав шаги, обернулся.

- Ты чего встала?

- Надоело лежать, - я села за стол. – Можно я тут посижу? Не буду мешать.

Он кивнул и продолжил готовить. Я смотрела, как он ловко управляется с ножом, как переворачивает мясо, как пробует соус. В этом было что-то невероятно уютное, домашнее.

- Красиво снег идет, - сказала я, глядя в окно.

За стеклом кружились крупные хлопья, укрывая сад белым покрывалом. В свете уличных фонарей это выглядело сказочно.

- Да, - согласился он. – Первый снег всегда красивый.

- Вы любите зиму?

- Нормально отношусь. Работать не мешает.

Я улыбнулась. Он всегда сводил все к работе. Но в этом был весь Илья.

Через полчаса мы ужинали. Жаркое с овощами, салат, чай с лимоном. Я ела с аппетитом, которого не было уже несколько дней.

- Вкусно, - похвалила я. – Вы отлично готовите.

- Ты тоже уже неплохо готовишь, научилась, - ответил он. – Помнишь свою первую готовку?

Мы рассмеялись. Я вспомнила тот ужасный завтрак, когда он даже не притронулся к еде, и мне стало смешно.

- Кошмар был какой-то, - призналась я. – Я тогда думала, что вы меня выгоните.

- Было дело, - усмехнулся он. – Но ты старалась. Это подкупало.

Мы говорили о разном. О погоде, о книге, которую я читала, о его работе. Он спросил, как часто теперь толкается малышка, и я с радостью рассказала. В какой-то момент разговор коснулся моего детства, и я поделилась воспоминаниями о том, как мы с папой лепили снеговиков в нашем огромном саду.

- Хорошее было время, - вздохнула я. – Жаль, что все так вышло.

- Время не бывает плохим или хорошим, - сказал Илья. – Оно просто проходит. А мы меняемся.

Я задумалась над его словами. Он был прав. Та девочка из богатого дома, которая не умела даже чайник включить, и я – сегодняшняя, будущая мать, которая учится готовить и выживать, - это разные люди.

После ужина он проводил меня до комнаты, хотя я уверяла, что дойду сама.

У двери остановился.

- Если ночью станет хуже – сразу звони. Я телефон не выключаю.

- Хорошо, - кивнула я. – Спокойной ночи, Илья.

- Спокойной ночи, Александра.

Я закрыла дверь и легла в кровать. За окном все так же падал снег, укрывая мир белой тишиной.

- Какой же он все-таки хороший, - прошептала я, поглаживая живот. – Настоящий, надежный.

Я не думала о любви. Не думала о чувствах. Просто чувствовала теплую, глубокую благодарность к тому человеку, который впустил меня в свою жизнь и заботился, не требуя ничего взамен.

И этого было достаточно.

Я закрыла глаза и провалилась в сон под тихий шорох снега за окном.

***
Лето. Солнце, прогревающее воздух до дрожи в воздухе. Река, медленно несущая свои воды мимо зеленых берегов. Высокая трава, в которой стрекочут кузнечики. И он – Дима. Сидит на траве, смотрит на воду, улыбается своей привычной, теплой улыбкой.

Я подошла и села рядом. Чувствовала тепло его плеча, слышала его дыхание. Все как раньше.

- Привет, - сказала я тихо.

- Привет, Саня, - он повернулся, и глаза его были такими родными, такими живыми. – Скучал.

- Я тоже, - прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Каждый день.

Мы сидели молча, глядя на реку. Вода искрилась на солнце, где-то вдалеке кричали чайки. Идеальный, безмятежный день.

- Я смотрю за тобой, - сказал вдруг Дима. – Оттуда. Вижу все.

Я напряглась, чувствуя, как спокойствие начинает уходить.

- Дима…

- Он часто рядом, - продолжил Дима, и в голосе его появились новые нотки. – Этот… следователь. Ветров.

- Он помог мне, - быстро сказала я. – Ты не представляешь, что было после… после того дня. Я осталась одна, беременная, без дома, без денег. Он приютил меня.

- Приютил, - эхом повторил Дима. – А теперь?

- Что – теперь?

- Теперь что? – он повернулся ко мне, и я увидела, как меняется его лицо. Теплая улыбка исчезла, глаза потемнели. – Ты живешь в его доме. Он заботится о тебе. О нашем ребенке. Я смотрю и вижу, как ты смотришь на него.

- Я не… - начала я, но он перебил.

- Не ври мне, Саня. Я тебя знаю.

- Дима, я просто благодарна ему, - голос мой дрожал. – Он спас нас. Если бы не он, мы бы с малышкой могли погибнуть.

- Малышка, - горько усмехнулся он. – Моя дочь. Которая будет расти в доме чужого мужчины. Которая будет называть папой кого-то другого.

- Нет! – я схватила его за руку. – Я расскажу ей о тебе. Ты всегда будешь ее отцом. Всегда.

Он выдернул руку. Встал, и я увидела, как вокруг начинает меняться мир. Солнце померкло, трава почернела, ветер поднялся, завывая, закручивая пыль в воздухе.

- Это не правильно, - голос Димы звучал глухо, раскатисто, как гром. – Ты живешь с чужим мужчиной. Носишь моего ребенка. Это неправильно.

- Дима, у меня не было выбора! – закричала я, вскакивая. – Ты погиб! Ты оставил меня одну! Что я должна была делать? Умереть на улице вместе с нашим ребенком?

Он отшатнулся, будто я ударила его. В его глазах мелькнуло что-то – боль? Понимание? Но ветер усиливался, закручивая вокруг нас темный вихрь.

- Я не хотел, - прошептал он, и голос его терялся в шуме урагана. – Я не хотел уходить…

- Дима! – закричала я, протягивая к нему руки.

Но он уже исчезал. Растворялся в этой темноте, в этом ветре, в этом хаосе. Я побежала за ним, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова.

- Дима! Не уходи! Вернись! Дима-а-а!

- Александра! Александра, проснись!

Чьи-то руки трясли меня за плечи. Сильные, теплые, настойчивые. Я вынырнула из кошмара, задыхаясь, чувствуя, как слезы заливают лицо, как колотится сердце где-то в горле.

Я открыла глаза. Надо мной склонился Илья. Взъерошенный, встревоженный, в одной майке. В темноте комнаты его глаза казались огромными.

- Тише, тише, - говорил он, не переставая трясти. – Ты кричала. Приснилось что-то?

Я смотрела на него и не могла остановить слезы. Дима. Его лицо, его голос, его боль. Все смешалось в один сплошной комок ужаса и тоски.

- Дима… - выдохнула я и вдруг, сама не понимая, что делаю, обхватила Илью руками за шею и прижалась к нему, зарываясь лицом в его плечо.

Он замер на секунду. Я почувствовала, как напряглось его тело, как он не знает, что делать. А потом – его руки легли мне на спину, осторожно, бережно, будто я была хрустальной. И он прижал меня к себе.