Мой дикий ангелочек

Глава 17

Солнце стояло высоко, когда я открыла глаза. Комната была залита светом, снег за окном искрился так, что больно смотреть. Я потянулась – голова ясная, слабость почти прошла.

Я посмотрела на часы – половина первого. Илья не будил. Даже завтрак не принес. Странно.

Я умылась, оделась в теплый домашний костюм, пригладила волосы и вышла в коридор. В доме было тихо, но не той привычной тишиной, когда никого нет. Другая – напряженная, будто застывшая в ожидании.

Я потом я услышала голоса. Из кабинета Ильи. Мужской и женский.

Я замерла. Женский голос был знаком – тот самый, мелодичный, с легкой хрипотцой. Вика.

- Илья, ну посмотри на меня, - говорила она, и в голосе звенели слезы. – Я не понимаю, что происходит. Ты стал другим. Совсем другим.

Я понимала, что подслушивать не хорошо, но ноги словно приросли к полу. Я сделала шаг ближе, заглянула в щель между дверью и косяком.

Вика стояла напротив Ильи. Все такая же красивая, в форме, но сейчас растрепанная, с красными глазами. Она протягивала к нему руки, но он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и лицо его было ледяным.

- На работе без тебя тоска, - продолжала Вика. – Ты всегда был рядом, а теперь… теперь тебя нет. Ты уходишь раньше, приходишь поздно, на обеды не остаешься. Что случилось?

- Ничего не случилось, - ответил Илья ровно, без эмоций. – Работа. Домашние дела.

- Домашние дела? – Вика горько усмехнулась. – Это из-за нее? Из-за той девушки, которая у тебя живет?

Илья молчал.

- Я знаю про нее, - голос Вики дрогнул. – Я приходила, видела. Она симпатичная, да. Беременная. Но Илья… что между вами? Она кто тебе?

- Это не твое дело, Вика.

- Не мое? – она всхлипнула. – А то, что было между нами – тоже не мое? Ты помнишь ту ночь? Помнишь, что ты говорил мне?

У меня внутри все оборвалось. Та ночь. Запах духов. Я закусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

- Вика, - голос Ильи стал жестче, - той ночью я был пьян. И это была ошибка. Я не должен был этого допускать.

- Ошибка? – она отшатнулась, будто он ударил ее. – Для тебя это была ошибка? А для меня? Я же люблю тебя!

- Не надо, - отрезал он. – Не усложняй.

- Илья, посмотри на меня, - она шагнула к нему, схватила за руку. – Я же все для тебя. Я готова ждать, готова принимать тебя любым. Только дай мне шанс. Пожалуйста.

Он высвободил руку. Медленно, но твердо.

- Все закончено, Вика. Еще до того, как началось. Я не хочу тебя обнадеживать.

- Это из-за нее? - в голосе Вики зазвенели слезы. – Из-за этой… Александры?

- Вика, уходи, - сказал Илья устало.

- Ты… ты чудовище, - выдохнула она. – Я ненавижу тебя.

Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Мне стало физически больно это видеть. Я отшатнулась от двери и на цыпочках, стараясь не шуметь, побежала на кухню.

Села за стол, схватила чашку – пустую, просто чтобы занять руки. Сердце колотилось где-то в горле. Я только что стала свидетельницей чужой боли, чужой драмы. И в центре этой драмы – он. Илья.

- Так вот оно что, - прошептала я, глядя в одну точку. – Та ночь… Вика…

Я не знала, что чувствовать. Радость, что он не с ней? Стыд за то, что подслушивала? Жалость к этой красивой, несчастной девушке? Все смешалось.

Из коридора донесся звук открывшейся двери, всхлипывания, потом дверь захлопнулась. Тишина. А через минуту на кухню вошел Илья.

Он выглядел уставшим. Очень уставшим. Подошел к плите, налил себе кофе, сел напротив меня. Молчал, глядя в чашку.

Я тоже молчала. Что я могла сказать? Что слышала все? Что мне жаль?

- Ты давно встала? – спросил он, наконец, не поднимая глаз.

- Только что, - ответила я, стараясь чтобы голос звучал ровно.

- Завтракала?

- Нет еще.

Он поднялся, достал из холодильника яйца, масло. Начал готовить омлет.

Я смотрела, как двигаются его руки – уверенно, но в каждом движении чувствовалась усталость.

- Илья, - позвала я тихо.

- М?

- Все хорошо?

Он замер на секунду, потом продолжил взбивать яйца.

- Нормально, - ответил коротко.

Илья поставил передо мной тарелку с омлетом, тосты, чай. Сел напротив, но есть не стал – просто пил кофе.

- Спасибо, - сказала я, принимаясь за еду.

Мы сидели в тишине. За окном падал снег, в доме было тепло. А между нами висело что-то невысказанное, тяжелое.

Я доела омлет, убрала посуду. Илья все сидел, глядя в одну точку.

- Иди, отдыхай, - сказал он, не глядя на меня. – Ты еще не совсем здорова.

Я кивнула и вышла из кухни. Поднимаясь по лестнице, слышала, как он все сидит там, один, с остывшим кофе и тяжелыми мыслями.

***

Я сидела в гостиной с книгой, когда в дверь позвонили. За окном уже смеркалось, снег все падал, укрывая сад пушистым одеялом. Илья был в кабинете – после ухода Вики он почти не выходил, только на кухню за кофе.

Я открыла дверь и улыбнулась – на пороге стоял Гриша, запорошенный снегом, с большой папкой в руках и своей неизменной доброй улыбкой.

- Александра! – обрадовался он. – А я к вам снова. Илья дома?

- Дома, проходите, - я отступила, впуская его. – Он в кабинете.

Гриша стряхнул снег с пальто, разулся и заглянул в гостиную.

- Красота у вас тут. Уютно. А снег-то валит, засыпает все.

- Чаю хотите? - предложила я. – Пока Илья выйдет?

- С удовольствием, - Гриша просиял. – Замерз, пока ехал.

Мы прошли на кухню, я поставила чайник, достала печенье. Гриша сел за стол, положил папку рядом и с интересом оглядывался.

- Выздоровели? – спросил он заботливо. – Илья говорил, вы болели.

- Уже лучше, спасибо, - я улыбнулась, разливая чай. – А вы по делу?

- Да, документы срочные, подпись нужна, - Гриша кивнул на папку. – Илья телефон не берет, вот я и решил заехать. Думал, может, занят чем.

- Он в кабинете, - повторила я. – Сейчас позову.

- Да пусть работает, - отмахнулся Гриша. – Я подожду. Вы как себя чувствуете вообще? Малыш как?

Мы разговорились. Гриша расспрашивал о моем самочувствии, рассказывал о своих делах, шутил. С ним было легко, просто, как со старым другом. Я даже забыла на время о том напряжении, что висело в доме после утреннего разговора с Викой.

- Ой, а это что за книга? – Гриша заметил на столе детектив, который я читала. – Люблю детективы. Особенно старые, советские еще.

- Я тоже, - обрадовалась я. – Илья мне посоветовал.

- Илья? – удивился Гриша. – Он читает детективы? Я думал, он только уголовные кодексы листает.

Мы рассмеялись. Гриша взял книгу, полистал, и мы начали обсуждать любимых авторов. Время летело незаметно.

В этот момент в кухню вошел Илья.

Он остановился в дверях, и я сразу почувствовала перемену. Воздух будто сгустился. Его взгляд скользнул по нам – по мне, по Грише, по чашкам на столе, по книге, которую Гриша все еще держал в руках.

- Григорий, - голос его был ледяным, официальным. – По какому вопросу?

Гриша вскочил, мгновенно теряя расслабленность.

- Илья Александрович, документы срочные. Подпись нужна. Я звонил, вы не брали трубку.

- Дай сюда, - Илья протянул руку.

Гриша быстро подал папку. Илья открыл, пролистал, нахмурился.

- Это надо было вчера. Почему только сейчас?

- Так вы же вчера не отвечали, - попытался оправдаться Гриша. – Я думал, может, заняты…

- Я занят всегда, - отрезал Илья. – Но это не повод затягивать. Садись, буду смотреть.

Гриша послушно сел за стол, Илья устроился напротив с документами. Я почувствовала себя лишней, поднялась, чтобы уйти, но Илья бросил коротко:

- Останься.

Я замерла, не понимая. Зачем? Но послушно села обратно.

Илья изучал бумаги, изредка задавая Грише вопросы – сухо, по-деловому, без тени той дружелюбности, с которой Гриша общался со мной. Гриша отвечал четко, но я видела, как он нервничает под этим жестким взглядом.

- Это неправильно оформлено, - Илья ткнул пальцем в один из листов. – Переделаешь завтра.

- Но Илья Александрович, там все верно, я проверял…

- Я сказал – переделать, - голос Ильи стал стальным. – Вопросы?

- Никак нет, - Гриша опустил глаза.

Я сидела, сжавшись в стул, и чувствовала себя ужасно. Этот холодный, жесткий человек был тем же Ильей, который ночью держал меня за руку, который варил мне бульон, который сидел у моей кровати, пока я спала? Неужели это один и тот же человек?

Через полчаса Илья подписал бумаги, вернул папку Грише и коротко кивнул:

- Свободен.

Гриша поднялся, бросил на меня быстрый взгляд – виноватый, сочувствующий – и направился к выходу. Я пошла проводить его.

- Извините, - прошептал он у двери. – Я не знал, что он в таком настроении.

- Все в порядке, - улыбнулась я, хотя внутри было не спокойно. – Спасибо, что заехали.

Гриша ушёл, а я вернулась на кухню. Илья сидел за столом, глядя в одну точку. Чай остыл, печенье осталось нетронутым.

- Илья, - позвала я тихо. – Вы чего такой?

Он поднял на меня глаза. Холодные, чужие.

- А что такое?

- На Гришу накричали ни за что, - осторожно сказала я. – Он же по делу приехал.

- Разберусь, что по делу, а что нет, - отрезал он. – Ты лучше скажи, о чем вы тут болтали, пока меня не было?

Я растерялась.

- О книгах. О детективах. Гриша сказал, что любит читать.

- О книгах, значит, - усмехнулся он нехорошо. – И чай пили?

- Ну да, он замерз, я предложила…

- И долго вы пили этот чай?

Я смотрела на него и не понимала. Что происходит? Почему он так разговаривает?

- Илья, я не понимаю, - честно сказала я. – Я сделала что-то не так?

Он молчал долго, сверля меня взглядом. Потом резко поднялся.

- Все нормально, - бросил коротко и вышел из кухни.

Я осталась сидеть за столом, чувствуя себя нашкодившей девчонкой. Малышка завозилась, толкнулась – видимо, тоже почувствовала мое волнение.

- Что это было? – прошептала я. – за что он так?

Я перебирала в голове весь наш разговор с Гришей – ничего предосудительного, ничего такого. Просто общение, просто чай. Почему Илья так отреагировал?

Ответ пришел не сразу, но когда пришел – я замерла.

Неужели… ревность?

Я покачала головой. Нет, бред. Илья Ветров, холодный, неприступный, который только что выставил вон Вику, которая в любви ему признавалась, - и вдруг ревнует меня к Грише? Глупости.

Но внутри шевельнулось что-то теплое. А вдруг?

- Нет, - сказала я себе твердо. – Не выдумывай. Он просто устал. У него был тяжелый день.

Я убрала чашки, вытерла стол и поднялась в свою комнату. Проходя мимо кабинета, услышала тишину. Он сидел там, один, с бумагами и своими мыслями.

Легла в кровать, укрылась пледом. За окном все падал снег.

Сон не шел. Я все думала о его холодном взгляде, о резких словах, о том, как он смотрел на нас с Гришей. И впервые задумалась: а может, я ему небезразлична?

Сердце забилось быстрее. Я запретила себе думать об этом. Но мысли не слушались.