Мой дикий ангелочек

Глава 22

Утро было спокойным и теплым. Илья ушел на работу, поцеловав меня на прощание и пообещав вернуться пораньше. Я сидела на кухне с чашкой чая, смотрела на снег за окном и чувствовала себя счастливой.

В обед позвонил Илья.

- Привет, любимая, - голос его звучал тепло, несмотря на занятость. – Я тут договорился, после обеда придет уборщица из клининговой компании. Чтобы тебе легче было, не надо самой все таскать.

- Илья, зачем? – удивилась я. – Я же справлюсь.

- Справишься, но скоро станет тяжелее, - возразил он. – Пусть помогает. Зовут Татьяна, она придет около двух.

- Спасибо, - улыбнулась я в трубку. – Ты слишком заботливый.

- Для тебя – да, - ответил он. – Целую. Вечером буду.

Я положила трубку и улыбнулась. Забота. Настоящая, мужская забота. Как же это приятно.

После обеда я прибралась на кухне, переоделась и стала ждать уборщицу. В два часа раздался звонок в дверь.

Я пошла открывать, уже приготовив приветливую улыбку для Татьяны.

И замерла.

На пороге стоял он.

Дима.

В черной куртке. В черной шапке. С той самой улыбкой, которую я помнила наизусть. Живой. Настоящий. Стоял и смотрел на меня своими теплыми карими глазами.

- Привет, Саня, - сказал он. – Не ждала?

Мир рухнул.

Пол ушел из-под ног, воздух кончился, в ушах зашумело. Я почувствовала, что падаю, но не могла даже вскрикнуть.

- Саня!

Он успел подхватить меня в последний момент. Сильные руки, такие знакомые, подняли меня и перенесли на диван в прихожей.

Я слышала его голос сквозь вату:

- Саня, очнись! Все хорошо, я здесь, я живой, только очнись!

Я открыла глаза. Надо мной склонился он. Дима. Живой. Дышащий. С морщинкой беспокойства между бровей.

- Ты… - выдохнула я, и голос сорвался. – Ты умер. Тебя похоронили. Я была на похоронах, Дима! В закрытом гробу!

- Саня, прости. Я не мог иначе. – Ответил он тихо.

Я смотрела на него и не верила. Протянула руку, коснулась его щеки – теплая, живая, колючая от щетины. Настоящий.

- Как? – выдохнула я. – Зачем? Почему?

Он вздохнул, отвел глаза.

- Не спрашивай, Саня. Так надо было. Я не могу тебе сказать.

- Не можешь сказать? – во мне закипала истерика. – Больше полгода! Большое полгода я думала, что ты мертв! Я похоронила тебя, Дима! Я чуть с ума не сошла от горя! Я осталась одна, беременная, с твоим ребенком на улице! А ты… ты жив? И говоришь, что не можешь сказать?

- Тише-тише, - он прижал меня к себе, гладя по спине. – Я знаю, прости. Если бы я мог, я бы все объяснил. Но нельзя. Пока нельзя.

Я рыдала, уткнувшись в его плечо. Запах – другой, не тот, что раньше. Руки – те же, сильные, успокаивающие. Он жив. Он жив. Моя голова отказывалась это принимать.

- Саня, послушай, - он отстранил меня, заглянул в глаза. – Ты должна обещать мне одну вещь.

- Какую? – всхлипнула я.

- Никому не говори, что видела меня, - сказал он серьезно. – Никому. Тем более Илье. Для всех я мертв. Так и должно быть.

- Но почему?

- Не спрашивай, - повторил он. – Просто поверь. Это важно. Для твоей безопасности тоже.

Я смотрела на него и не понимала. Что происходит? Кто он? Бандит? Шпион? Почему он подстроил свою смерть?

- Дима…

- Я люблю тебя, Саня, - сказал он. – Всегда любил. И малышку нашу люблю, хотя даже не знал о ней. Я все узнал… потом… когда уже…

- Ты знаешь о малышке?

- Знаю, - кивнул он. – И это… это делает все еще сложнее. Но я не могу остаться. Пока не могу.

Он поднялся, поправил куртку. Я смотрела на него, чувствуя, как сердце разрывается на части.

- Ты уходишь?

- Должен, - ответил он. – Прости меня, Саня. Если сможешь когда-нибудь – прости.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб и быстро пошел к двери.

- Дима! – закричала я.

Он обернулся на пороге. Улыбнулся той самой улыбкой, от которой когда-то таяло мое сердце.

- Скоро увидимся.

Дверь закрылась.

Я сидела на диване, обхватив себя руками, и не могла пошевелиться. Малышка толкалась внутри, напоминая о себе, но я не чувствовала ничего. Только пустоту и хаос в голове.

Он жив. Дима жив.

Но для всех он мертв. И я должна молчать.

Зачем? Почему? Что за тайны? Кто он на самом деле?

Вопросы роились в голове, но ответов не было. Только этот ледяной, парализующий шок и его последние слова: «Скоро увидимся».

Как я могу быть счастлива, зная, что он жив? Как я могу быть с Ильей, зная эту тайну? Как я могу смотреть ему в глаза и молчать?

Я закрыла лицо руками и разрыдалась. В доме было тихо, только елка мерцала огнями, равнодушная к моей трагедии. За окном падал снег.

А я сидела, и не знала, что делать дальше.

***

Я сидела на диване в гостиной, обхватив себя руками, и смотрела на елку. Огоньки мерцали, переливались, создавали праздничное настроение, которое абсолютно не соответствовало тому, что творилось у меня внутри.

Дима жив.

Я повторяла это про себя снова и снова, но мозг отказывался принимать реальность. Как? Зачем? Почему? Вопросы роились, сталкивались, не находя ответов.

Малышка толкалась беспокойно, чувствуя мое состояние. Я гладила живо, пытаясь успокоить и ее, и себя.

- Что же мне делать, маленькая? – шептала я. – Сказать Илье? Но Дима просил молчать. Говорил, что это для нашей безопасности. Но как я могу молчать? Как я могу смотреть Илье в глаза и притворяться, что ничего не случилось?

Я встала, подошла к окну. Снег все падал, крупными хлопьями, укрывая сад белым одеялом. Где-то там, в этом белом мире, скрылся Дима. Живой. Настоящий. Отец моего ребенка.

А здесь, в этом доме, меня ждал Илья. Человек, который подобрал меня на улице, который заботился, который сказал, что любит.

- Я не могу предать его, - прошептала я. – Не могу молчать.

Но и предать Диму? Выдать его тайну? Что, если ему действительно грозит опасность? Что, если мое признание Илье навредит ему?

Я разрывалась между двумя мужчинами, между прошлым и настоящим, между долгом и любовью.

В прихожей раздался звук открывающейся двери.

Я вздрогнула, посмотрела на часы – половина пятого. Илья вернулся раньше. Намного раньше.

- Саша? – раздался его голос из прихожей. – Ты дома?

Я выдохнула, пытаясь унять дрожь.

- Да, я здесь.

Он вошел в гостиную, снимая пальто на ходу. С порога увидел меня и замер. Я, наверное, выглядела ужасно – бледная, с красными глазами, сжавшаяся в комок.

- Что случилось? – спросил он, мгновенно меняясь в лице. Подошел, взял мои руки в свои. – Саша, что? Тебе плохо? Малыш?

- Нет, - покачала головой я. – С малышкой все хорошо.

- Тогда что? – он вглядывался в мое лицо, и в его глазах была тревога. – ты плакала. Кто-то приходил? Это уборщица что-то сказала?

Я смотрела на него и понимала – не могу. Не могу ему врать. Не могу смотреть в эти глаза и делать вид, что ничего не случилось.

- Илья, - начала я, и голос дрогнул. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

Он напрягся, но не отпустил моих рук.

- Я слушаю.

- Сегодня… после обеда… - я сглотнула комок в горле. – Пришла не уборщица. Вернее, не только она. Сначала пришел…

Я замолчала, не в силах произнести это имя.

- Кто? – тихо спросил Илья.

- Дима, - выдохнула я. – Пришел Дима.

Илья замер. На секунду мне показалось, что время остановилось. Он смотрел на меня непонимающе, будто я сказала что-то на незнакомом языке.

- Дима? – переспросил он. – Твой Дима? Который…

- Который погиб, - кивнула я. – Да. Он жив, Илья. Он не умер. Он подстроил свою смерть.

Илья отпустил мои руки, сделал шаг назад. Его лицо стало непроницаемым – той самой маской, которую я видела в первые дни знакомства.

- Объясни, - сказал он коротко.

И я все рассказала. Все. Как открыла дверь, думая, что там уборщица. Как увидела его. Как упала в обморок. Как он просил никому не говорить, что видела его. Как сказал, что не может объяснить, но так надо.

- Он просил молчать, - закончила я, глядя Илье в глаза. – Говорил, что это для моей безопасности. Но я не могу… не могу молчать от тебя.

Илья молчал долго, очень долго. Я видела, как работают его мысли, как он переваривает информацию.

- Ты веришь ему? – спросил он наконец.

- Не знаю, - честно ответила я. – Я ничего не знаю. Я в шоке, Илья. Все это время я считала его мертвым, а он… он жив. И требует молчать.

- Ты выбрала сказать мне, - тихо произнес он. – Почему?

Я подошла к нему и взяла его руки в свои.

- Потому что я люблю тебя, - сказала я. – Потому что ты настоящий. Потому что я не могу от тебя ничего скрывать.

Он смотрел на меня долго, и в его глазах что-то менялось. Таяла эта ледяная корка, появлялось тепло.

- Саша, - сказал он, сжимая мои руки. – Ты сделала правильно. Что бы там не было, какие бы тайны не скрывал твой бывший, ты не должна нести это одна.

- Что мне делать? – прошептала я.

- Доверься мне, - ответил он. – Я разберусь. Я следователь, помнишь? Если он жив и подстроил смерть – значит, есть причина. И я ее найду.

Я прижалась к нему, чувствуя, как слезы снова текут по щекам. Но теперь это были слезы облегчения. Я не одна. Я с ним.

- Я люблю тебя, - прошептала я.

- И я тебя, - ответил он, целуя меня в макушку. – Все будет хорошо. Обещаю.

За окном падал снег. Елка мерцала огнями. А я стояла в объятиях человека, которому доверила самую страшную тайну. И чувствовала, что все будет правильно. Потому что мы вместе.