Мой дикий ангелочек

Глава 24

Я сидела в гостиной с книгой, но не читала. Мысли были далеко – где-то там, где Илья сейчас решает свои рабочие вопросы, и где-то там, где бродит Дима, живой и загадочный. За окном все так же падал снег, елка мерцала огнями, создавая иллюзию праздника и покоя.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно. Я вздрогнула, посмотрела на часы – половина четвертого. Илья не мог вернуться так рано.

Сердце забилось быстрее. Я подошла к двери, посмотрела в глазок.

Дима.

Стоял на пороге, в той же черной куртке, припорошенный снегом, смотрел прямо в дверь, будто знал, что я смотрю на него. На губах – легкая улыбка, в глазах – что-то, чего я не могла разобрать.

Я замерла, чувствуя, как паника поднимается волной. Позвонить Илье? Не открывать? Но Дима уже увидел меня в глазок, знал, что я дома.

Рука сама потянулась к телефону. Я набрала сообщение Илье, короткое, емкое:

«Он пришел».

Отправила и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

- Привет, Саня, - сказал Дима, входя в прихожую и стряхивая снег с плеч. – Не ждала?

- Ждала, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Знала, что ты вернешься.

Он усмехнулся, проходя в гостиную. Остановился у елки, разглядывая игрушки.

- Красиво у вас. Уютно. Это он старался?

- Мы вместе, - ответила я, не вдаваясь в подробности.

Дима повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то – боль? Ревность? Сожаление?

- Ты его любишь?

Я смотрела на него – на этого человека, который когда-то был смыслом моей жизни, отцом моего ребенка, моим будущим. И понимала, что чувства изменились.

- Да, - ответила я твердо. – Люблю.

Он кивнул, будто ожидал этого.

- А меня?

- Я любила тебя, Дима. Очень. Но ты… ты умер для меня. Полгода я оплакивала тебя. Полгода я училась жить заново. А теперь ты приходишь и просишь молчать. Не объясняя почему.

Он подошел ближе, взял мои руки в свои. Теплые, живые, такие знакомые.

- Саня, я не могу объяснить. Правда. Но это не значит, что я не люблю тебя. Я люблю. И нашу дочку люблю.

- Откуда ты знаешь, что дочка? – спросила я, вырывая руки.

- Я знаю про тебя все, - ответил он тихо. – Все эти месяцы я следил за тобой. Издали.

- Ты следил? – во мне закипала злость. – Ты видел, как я страдаю, и ничего не делал? Не дал о себе знать?

- Не мог, - повторил он. – Саня, поверь, если бы я мог, я бы вернулся сразу. Но есть вещи…

- Какие вещи?! – почти выкрикнула я. – Ты должен мне объяснить!

И в этот момент в прихожей раздался шум. Дверь распахнулась, и в гостиную ворвались черные фигуры в масках.

Я закричала и отшатнулась, прижимая руки к животу.

- На пол! Не двигаться!

Дима тотчас лег на пол.

- Гражданин Николаев, вы задержаны по подозрению в инсценировке смерти и мошенничестве в особо крупном размере, - прозвучал чей-то громкий голос. – Имеете право хранить молчание…

Я смотрела, как на Диму надевают наручники, как обыскивают его, как ведут к выходу. Он обернул, встретился со мной взглядом. В его глазах не было страха. Была только печаль.

- Прости, Саня, - сказал он тихо. – За все прости.

И его увели.

Я стояла посреди прихожей, прижимая руки к животу, и не могла пошевелиться. Малышка толкалась сильно, беспокойно, будто тоже чувствовала этот ужас.

- Саша!

Голос Ильи. Подбежал, обнял, прижал к себе.

- Все хорошо, я здесь, я рядом, - шептал он, гладя меня по спине. – Тише, тише, дыши.

- Ты… ты знал? – выдохнула я, уткнувшись в его плечо. – Ты это устроил?

- Я разобрался. – Ответил он тихо. Я подняла на него глаза, и Илья продолжил: - Тот, за кем ты чуть не вышла замуж, - не просто человек. Он был в центре крупного дела. Инсценировка смерти – это был единственный способ скрыться. Но теперь все кончено.

Я смотрела на него и не знала, что чувствовать. Дима – преступник? Тот самый Дима, который любил жарить шашлыки и носил меня на руках? Который говорил, что штамп в паспорте не важен, главное – чувства?

- Почему ты мне не сказал? – прошептала я.

- Не мог, - ответил он. – Операция была секретной. Если бы я предупредил тебя, ты могла бы выдать себя. А он мог снова скрыться. Прости.

Я молчала, переваривая информацию.

- Саша, - Илья взял меня за руку. – Пойдем. Нам нужно поговорить.

Он повел меня к дивану. Усадил, сам сел рядом. Не отпуская моей руки, смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

- То, что я скажу сейчас, будет очень больно, - начал он тихо. – Но ты должна это знать. Ты имеешь право знать правду.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается холод. Что может быть больнее, чем узнать, что отец твоего ребенка жив, но оказался преступником?

- Я слушаю, - выдохнула я.

Илья вздохнул, сжал мои пальцы крепче.

- Дима – не тот, за кого себя выдавал, - начал он. – Все это время, пока вы были вместе, он играл роль. И познакомился с тобой не случайно.

Я замерла.

- Что значит – не случайно?

- Это была операция, - голос Ильи звучал ровно, но я чувствовала, как он старается подбирать слова. – Дима работал в группе мошенников, которые занимались рейдерскими захватами бизнеса. Они искали уязвимые компании, втирались в доверие к владельцам, а потом… потом забирали все.

Мир начал медленно плыть. Я слышала слова, но они не складывались в смысл.

- Твой отец, - продолжил Илья, - стал их целью. Дима должен был войти в доверие к семье. А для этого нужно было подобраться поближе… к тебе. Правда, все пошло не по его плану. Он подобрался к тебе уже после… смерти твоего отца. И ваши отношения… продлились дольше, чем он планировал. Думаю, сам того не заметил, как он… влюбился… в тебя.

- Нет, - выдохнула я. – Нет, этого не может быть. Мы встретились случайно, в кафе. Я плакала, он подошел…

- Это была легенда, Саша, - мягко сказал Илья. – Все было продумано. Твое появление в том кафе, твое состояние – они знали, где ты будешь. Дима работал по заданию.

Я закрыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Наша встреча, его улыбка, его забота – все это была ложь?

- А папа? – прошептала я. – Его разорение, его смерть…

- Они довели его до банкротства, - голос Ильи стал жестче. – Забрали бизнес, все имущество. А когда он понял, что произошло… он не выдержал. Его смерть – на их совести.

Я распахнула глаза, в которых уже стояли слезы.

- Ты хочешь сказать, что Дима… что он убийца?

- Формально – нет, - покачал головой Илья. – Он не нажимал на курок. Но он часть системы, которая разрушила твою семью. Которая оставила вас с матерью на улице.

Я сидела, сжимая его руку, и пыталась переварить эту чудовищную правду. Человек, которого я любила, которому отдала свое сердце, которого до сих пор оплакивала – оказался монстром в моей собственной трагедии.

- А моя поездка с ним в другой город? – спросила я. – Когда я уехала от мамы?

- Он должен был держать тебя подальше от расследования, - ответил Илья. – Проще было увезти тебя и контролировать.

- Его группа начала распадаться, - объяснил Илья. – Кто-то пошел под следствие, кто-то сдавал других. Дима понял, что его скоро возьмут. Инсценировка смерти – единственный способ исчезнуть с радаров и сохранить деньги.

Я молчала, чувствуя, как слезы текут по щекам. Дима. Мой Дима. Тот, кто обещал любить вечно, кто говорил, что штамп не важен – оказался чудовищем, разрушившим мою жизнь задолго до того, как я узнала о его смерти.

- Илья, - прошептала я. – А ты? Ты говорил, что ездил в командировку…

- Да, - кивнул он. – Это дело показалось мне подозрительным. Слишком много совпадений, слишком чисто сработано. Я копнул глубже и вышел на группировку. Та командировка была частью расследования.

- Ты знал, кто я? – спросила я, глядя в глаза. – Когда встретил меня тогда, на улице?

- Нет, - ответил он твердо. – Я узнал все позже, когда начал проверять. А тогда, в мае, я просто увидел девушку, которая нуждается в помощи. И не смог пройти мимо.

Я смотрела на него и видела в его глазах правду. Настоящую, чистую, без обмана.

- Я не знаю, что теперь делать, - прошептала я. – Вся моя жизнь оказалась ложью.

- Твоя жизнь – здесь и сейчас, - Илья притянул меня к себе. – Ты, я, наша малышка. Все остальное - прошлое. Болезненное, страшное, но прошлое.

Я уткнулась в его плечо и разрыдалась. Впервые за долгое время – навзрыд, не стесняясь, отдавая всю боль, всю обиду, весь ужас этого открытия.

За окном падал снег. Елка мерцала огнями. А я сидела в объятиях единственного человека, которому могла доверять, и училась жить заново. С чистого листа. С правдой, какой бы горькой она ни была.