Мой дикий ангелочек

Глава 27

Я проснулась от странного ощущения – будто внутри кто-то сильно сжал и отпустил. Прислушалась. Малышка обычно толкалась по утрам, но это было что-то другое. Еще одна волна – и я поняла.

- Илья, - позвала я тихо, толкая его в плечо.

Он забормотал что-то неразборчивое, пытаясь утянуть одеяло обратно.

- Илья! - я толкнула сильнее. – Кажется, началось.

Он подскочил мгновенно, будто и не спал. Вскочил с кровати, уставился на меня круглыми глазами.

- Что началось? – спросил он, хотя уже все понял.

- Роды, - ответила я, чувствуя новую схватку. – Кажется, наша дочка решила не ждать конца февраля.

- Так! – Илья заметался по комнате. - Документы! Сумка! Машина! Я позвоню… кому? Врачу! Да, врачу!

Он выбежал в коридор, и я услышала, как он кричит: «Елена Викторовна! Вставайте! Саша рожает!»

Через минуту в комнату влетела мама – растрепанная, в халате, но уже собранная.

- Доченька, как ты? Часто схватки? Я сейчас, сейчас все организую!

За ней появился Виктор Степанович, сонный, но уже с телефоном в руках.

- Такси вызвать? Или Илья повезет?

- Какое такси?! – донеслось из коридора. – Я сам повезу! Саша, ты где? Одевайся!

Я сидела на кровати и смотрела на эту суматоху с улыбкой. Малышка внутри готовилась к рождению, а я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете – потому что рядом была семья.

- Илья, - позвала я. – Иди сюда.

Он влетел обратно, уже в джинсах и наспех натянутом свитере наизнанку.

- Что? Что случилось? Тебе плохо?

- Свитер наизнанку, - улыбнулась я.

Он посмотрел на себя, выругался, стянул и надел правильно. Мама хихикала за дверью.

- Господи, я никогда не был таким нервным, - признался он, подходя ко мне и беря за руку. – Ты как? Сильно больно?

- Терпимо, - соврала я. – Поможешь мне встать?

Дальше было как в комедии. Илья пытался одновременно нести сумку, поддерживать меня и командовать мамой и отчимом, которые бегали вокруг с советами. Виктор Степанович трижды проверил, закрыта ли дверь, потом открыл ее снова, чтобы проверить, закрыл ли он ее, когда проверял. Мама пыталась впихнуть мне в рот бутерброд, пока Илья орал, что врачи запрещают есть перед родами.

В машине я сидела сзади, пристегнутая, мама рядом держала за руку. Илья вел так аккуратно, будто вез хрустальную вазу, хотя от волнения несколько раз чуть не проехал на красный.

- Только не начни рожать прямо здесь! – приговаривал он, косясь в зеркало заднего вида.

- Илья, до роддома еще два квартала, - смеялась я сквозь схватки. – Успеем.

- А вдруг не успеем? Я же не принимал роды никогда! Я даже к кино это дело не смотрел!

Мама снова захихикала, я засмеялась, и от смеха схватка стала чуть легче.

***

Шесть часов спустя.

Я лежала в палате и смотрела на крошечный сверток у себя на груди. Она была здесь. Моя дочка. Смешная, сморщенная, с темным пушком на голове и невероятно серьезным выражением лица.

- Привет, малышка, - прошептала я. – Я твоя мама. И я тебя очень люблю.

Она чмокнула губками во сне, и я у меня защипало глаза.

В дверь заглянула медсестра:

- Александра, к вам можно? Там муж рвется, уже всех вымотал.

- Пусть зайдет, - улыбнулась я.

Илья ворвался в палату, как ураган. Бледный, взъерошенный, счастливый. Подлетел к кровати, замер, глядя на дочку.

- Можно? – выдохнул он.

- Садись.

Он осторожно, будто боясь разбудить, присел на край кровати и уставился на малышку. В его глазах стояли слезы – я видела, как он моргает, пытаясь их сдержать.

- Она… она такая маленькая, - прошептал он. – И красивая. Вся в тебя.

Я улыбнулась.

Илья протянул палец, осторожно коснулся крошечной ручки. Малышка во сне сжала его палец своей ладошкой. У Ильи перехватило дыхание.

- Саша, - сказал он тихо. – Я никогда не был так счастлив.

- Я тоже, - ответила я. – Это наша дочка.

- А имя? – спросил он. – Выбрали?

- Я думаю, - я посмотрела на него. – Может, назовем ее Аней? В честь твоей мамы?

Илья замер. Я знала, что его мама умерла, когда он был подростком, и он редко о ней говорил. Но сейчас в его глазах вспыхнуло столько тепла, что я поняла – угадала.

- Аня, - повторил он. Анна Ильинична. Красиво.

- Значит, Аня, - улыбнулась я.

***

Через три дня.

Илья вез нас медленно, осторожно, будто в машине находились не мы, а величайшая драгоценность мира. Мама ехала сзади, держа автолюльку с Аней и не сводя с нее глаз. Виктор Степанович остался дома готовить праздничный ужин.

Когда мы подъехали к дому, Илья загадочно улыбнулся.

- Закрой глаза, - попросил он.

- Опять сюрпризы? – улыбнулась я и послушно закрыла глаза.

Он вел меня в дом, провел куда-то. Потом остановился.

- Открывай.

Я открыла глаза и ахнула.

Это была моя бывшая комната. Но теперь ее было не узнать. Стены стали нежно-розовыми, на окнах висели новые шторы с мишками, в углу стояла белоснежная кроватка с балдахином. Рядом – пеленальный столик, комод, забитый распашонками и ползунками. На полочках – игрушки, книжки, погремушки. Все новенькое, красивое, продуманное до мелочей.

- Илья… - выдохнула я. – Когда ты успел?

- Пока вы были в роддоме, - он улыбался, наблюдая за моей реакцией. – Мы с Виктором Степановичем тут ночами не спали. Нравится?

- Это невероятно, - прошептала я. – Это…

Я не договорила, потому что расплакалась. Он обнял меня, прижимая к себе, а рядом мама уже укладывала Аню в новую кроватку.

- Это еще не все, - сказал Илья, когда я немного успокоилась. – Пойдем.

Он повел меня в другую комнату. В свою бывшую спальню. Я замерла на пороге.

Комната изменилась. Теперь здесь стояла большая двуспальная кровать, новые тумбочки, на полу лежал мягкий ковер. В углу – уютное кресло и торшер. И ни следа прежней спартанской обстановки.

- Это наша комната, - сказал Илья просто. – Твоя и моя. Если ты, конечно, согласна.

Я повернулась к нему. Это невероятный мужчина, который спас меня, приютил, полюбил, вернул моей маме часть того, что у нас украли, и вот теперь создал для нас дом. Настоящий дом.

- Я согласна, - ответила я. – Конечно согласна.

***

Вечером мы сидели на кухне всей семьей. Мама накрыла стол – скромно, но душевно. Виктор Степанович разливал чай. Аня спала в своей новой кроватке под присмотром радионяни.

- Ну, за нас, - поднял чашу отчим. – За новую жизнь, за внучку, за счастье!

Мы чокнулись чашками. Я смотрела на маму – она улыбалась и вытирала слезы. На Виктора Степановича – он смущенно гладил ее по руке. На Илью – он сидел рядом, положив руку мне на плечо.

И вдруг Илья встал. Достал из кармана маленькую бархатную коробочку и опустился передо мной.

- Саша, - сказал он, открывая коробку. Внутри лежало изящное кольцо с небольшим, но очень красивым бриллиантом. – Я понимаю, что мы уже живем вместе, у нас есть дочка, и, наверное, это просто формальность. Но для меня это важно. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Официально. По-настоящему. Навсегда.

Мама ахнула, прижав руки к груди. Виктор Степанович замер с чашкой у рта.

Я смотрела на Илью – на этого сильного, надежного, самого лучшего мужчину на свете – и чувствовала, как сердце переполняется счастьем.

- Да, - выдохнула я. – Конечно, да!

Он надел кольцо мне на палец, поцеловал руку, потом встал и поцеловал меня. Долго, нежно, под одобрительные возгласы родителей.

А из комнаты донесся тоненький писк – Аня проснулась, требуя внимания.

- Иди, - улыбнулся Илья. – Я позже подойду.

Я вышла из кухни, но на пороге остановилась и обернулась. Они сидели за столом – моя мама, мой отчим, мой любимый. В комнате горел теплый свет, за окном падал снег, а из детской доносилось посапывание нашей дочки.

Все было правильно. Все было так, как должно быть.

Я улыбнулась и пошла к Ане. Начиналась наша новая жизнь. Вместе. Навсегда.