Мой египетский пришелец

Глава 3. Покахонтас

Мыши в квартире действительно были. Одна. Главная. Я.

Меня даже в школе так называли: Света-мышь. Я маленькая, тихая и осторожная до боязливости — это правда, которую я со временем приняла и научилась не стыдиться. Да, я такая. А смелость… Она во мне тоже есть, просто проявляется нечасто, в основном при «своих». А еще, смелость проявляется, когда я вижу, что кому-то нужна помощь. Как в тот самый момент.

«Почему он не двигается? Не дышит?» — пронеслось в голове, заглушая панический визг, готовый сорваться с губ. Я замерла на пороге, свеча в одной руке, выключатель — под пальцами другой. Вся моя «защита» — мел, соль, крестик — казалась жалкой бутафорией перед этой реальностью. Голый мужчина. На полу моей ванной. Вылезший из зеркала.

Он напоминал мужчину… Достаточно обычного, без рогов, без когтей… Совершенно голый, он, не шевелясь, лежал на холодном кафеле, свернувшись калачиком и подтянув колени к груди. Длинные, слипшиеся черные волосы, скрывали лицо. Кожа под светом лампы казалась смуглой, но с синеватым, мертвенным оттенком, особенно на губах и кончиках пальцев. Худощавый, но с рельефом мышц, которые сейчас напряглись в одном сплошном комке дрожи. Да, он дрожал. Мелкой, частой дрожью, как в лихорадке. Опасным гость не выглядел. Он выглядел… «Скорее… жалкий, напуганный, замерзший» — я рассматривала его, каждую секунду готовая удрать и захлопнуть дверь.

Жалость — острая, почти физическая — кольнула под ложечкой.

Бедняга. Он же замерз насмерть.

— Эй, — пропищала я, с трудом продравшись через застрявший в горле визг. Голос звучал чужим и слабым.

На оклик мужчина не среагировал, и я добавила погромче, все так же держась на расстоянии:

— Э-э-й!

Пришелец лежал не двигаясь. Я неуверенно потопталась на месте, не зная, бежать или оставаться. На телефоне я уже набрала 020, и, держа палец наготове, готовая каждую секунду отпрянуть, неловко подкралась к застывшему на кафеле гостю.

«Дрожит».

Жалость затопила с новой силой, начав побеждать страх, и я дотронулась до мужской руки кончиками пальцев. Ледяной… Я воздушно погладила тыльную сторону руки. Ладонь была большой, с длинными пальцами и выступающими костяшками. На этот раз он среагировал: съежился ещё больше, даже голову вжал в плечи, словно большой напуганный…

«…как щеночек, — уверилась я и тут же засомневалась. — Он вообще разумен?»

Подернутые инеем ресницы трепетали, он стучал зубами, прижимая колени к груди. Даже пальцы ног у него побелели до цвета бумажного листа.

«Чур меня… Бедняга», — совсем неуверенно произнес внутренний голос, переориентировав чувства со страха на жалость.

До краев зарядившись сомнениями, я засунула телефон в карман, так и не нажав кнопку вызова. Вызывать наряд полиции к замерзшему беспомощному вурдалаку было бы совсем не по-человечески. А если скорую…

…ну и что они с ним сделают, в одеяло завернут? И как я объясню, откуда он взялся?

— Эй… Ты совсем замерз. Давай я, или ты… Э-м. Ладно… Слушай. Тебе нужна теплая вода. Забирайся в ванну, согреем тебя. Согласен? Не бойся, я тебя не обижу. Ну? Можешь встать?

Он не отвечал. Только когда я осторожно потрогала его плечо, пытаясь приподнять, он издал тихий стон — что-то между всхлипом и хрипом. Его веки дрогнули, но не открылись. Уговорами-уговорами, я помогла мужчине подняться, для чего пришлось не в шутку подставить свои плечи под мускулистые, но слабые руки и выдержать нелегкий вес.

Командуя, я окончательно забыла про страх. Осталась только насущная задача: уложить этого большого, дрожащего «щенка» в ванну, не уронив и не упасть самой.

— Так, перешагивай, ну же, маленький, — ворковала я, не обращая внимания на то, что «маленький» оказался выше меня на голову. — Ты справишься. Теперь вторую ножку. Ну?

«Ножки» на вид были жилистые и крепкие, но пришельцу не особенно подчинялись, хотя он старался. Он пах… странно. Не потом, не грязью, а как влажная земля после дождя и что-то еще… металлическое, холодное. Еще шатался и по виду был совершенно дезориентирован: глаза полуприкрыты, взгляд мутный, невидящий. Зато на мои команды — «встань», «держись», «шагни» — реагировал, пусть и с задержкой, как сомнамбула.

Через несколько минут общими усилиями, мы всё-таки усадили-уронили его в ванну. Лежать он в ней не мог: по росту не вписывался. Вытянув длинные ноги, пришелец хлопал ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд, глядя непонимающе и растерянно то на меня, то на кран, то на струящуюся воду. «Боится меня!» Умилившись, я уже совсем не боялась.

— Сейчас, теплую водичку пущу, тебе будет тепло, смотри, — я включила душ, направив струю сначала на свои руки, чтобы показать. Мужчина вздрогнул всем телом, когда первые капли попали ему на плечо, так что я опять начала его успокаивать. — Не бойся, это душ, теплая водичка, согреешься…

Я медленно водила душем по мужским плечам, спине, рукам, избегая пока головы. Вода смывала с него какую-то странную сероватую пыль, обнажая смуглую, почти бронзовую кожу. Покосившись на совершенно не угрожающее мужское достоинство, скрытое в завитках черных волос на лобке, я решила, что для приличия гостя надо прикрыть.

— Давай я тебе на бедра положу полотенце и будет комфортнее, да? Вроде как будешь одет.

Я тихо разговаривала с ним как с большим песиком, осторожно поливала водой, стараясь не трогать руками. Когда вода стала ощутимо теплее, он наконец расслабился. Его глаза, которые я теперь разглядела — миндалевидные, с чуть приподнятыми внешними уголками, темно-карие, почти черные, но с золотистыми искорками внутри — смотрели на меня уже не с диким ужасом, а с немым вопросом, беспомощно и потрясенно. Прямые черные волосы, тяжелыми мокрыми прядями облепляли грудь, а с них стекали серые ручейки. По-прежнему говорила только я.

«А он интересный. Странно красивый, прямо как…»

— …ты похож на Джонни. И на Покахонтас, — озвучила я мысли. Одновременно набирала в ладони шампунь. Решилась помыть ему голову. — Такие же волосы, губы, скулы… У тебя индейцев в предках не было?