Мой египетский пришелец

Глава 6. Я хочу с тобой

Был вариант, что мне все приснилось.

Открыв глаза, я еще некоторое время лежала, соображая о вчерашнем. Дома царила тишина. Морозное январское утро тускло светило через белые рулонные шторы, за окном почти не слышалось звуков, и я почти уверилась в том, что произошедшее — всего лишь странный сон. Голый из зеркала, «брат», «индеец» и одновременно «вурдалак» на моей кухне… Кому сказать — покрутит пальцем у виска.

А послезавтра уже выходить на работу, вставать в смену с Денисом. От мысли я сморщилась, как от кислого. Б-р-р-р! Откинув поскорее неприятную мысль и спустив ноги с кровати, я прислушалась, пытаясь услышать шорохи в квартире. Нащупав телефон, я посмотрела время, не выключая режим полета.

9:05

Тихо.

Моя серая обычная жизнь шла своей чередой и все это свечное приключение с суженым казалось просто сказкой. Даже немного забавной.

Я открыла дверь и еле подавила визг.

Пришелец поджидал сразу у двери. Ни бесплотным, ни забавным жгучий брюнет не выглядел.

— Как ты нашла меня, Свейта? — встретил меня пытливый вопрос в лоб. На несколько секунд я растерялась.

— Доброе утро… — проворчала вслух и потерла глаза, пытаясь просочиться в туалет. — Это сложно. Дай пройти.

— Объясни сейчас, — с подозрением потребовал он, не давая прохода.

Кажется, у кого-то просыпается самосознание и начинаются вопросы. На мою голову.

— Эм… Да я и не искала тебя! Это была как бы игра. Села в темноте перед зеркалом с зеркалом, зажгла свечу, поставила тарелку с едой… — тут я запнулась, совершенно не желая рассказывать ему про «суженого». — Позвала… Просто ради шутки, но ты внезапно вылез!

Мужчина сузил миндалевидные глаза. Недоверие так и сквозило от всей его фигуры. По виду, он не верил объяснению.

— Если ты не меня искала, кого именно ты звала? Куда смотрела? Что открывала?

Он все еще загораживал проход.

— Никого я не вызывала! — возмутилась я. — Просто забавлялась! Дай в туалет пройти!

Проявляя упорство, гость двинулся в ту же сторону, так что я едва не ткнулась носом в некстати широкую мужскую грудь. Просочиться сквозь нее возможным не представлялось.

— Кого ты вызывала, когда забавлялась? — он повторил вопрос, добавив в голос камней и металла.

Негодующе уставилась на него.

«Возвышается тут… длинноволосый дикарь!»

— Не-важ-но, — уже строго отчеканила я. — Пропусти.

— Ты хочешь, чтобы я тебе все говорил, а сама говоришь не все. Что ты скрываешь? Или ты говоришь неправду? Как вчера той женщине. А на самом деле у тебя свои замыслы, — чайные глаза вдруг зажглись оранжевыми огоньками, и он шагнул на меня, вынуждая отступить к стене. — Говори, кого ты хотела вызвать, Свейта. Или это я для чего-то нужен тебе? Может это ты заставила меня забыть?

Пришелец впервые повел себя так настойчиво и по виду совершенно не шутил, даже более чем «не шутил» — подозрительно осматривал меня, шевеля крыльями носа, словно вбирая запах. Сейчас он вел себя уже не как щеночек, а как взрослый недоверчивый доберман, который готов обнажить зубы и огрызнуться.

— Отвечай мне, — его губы скривились.

Припертая к стенке, я поежилась, ощущая как от пришельца отчетливо потянуло холодком. На меня почему-то волной накатил страх и волоски на руках резко встали дыбом. Я поняла, что придется признаться.

— Отвечаю! В ночь с шестого на седьмое января женщины гадают. На суженого. Есть поверье, что его можно увидеть в зеркале. Не вызвать, а увидеть. Вот чем я занималась, — процедила я, прямо глядя в лицо мужчине. Страха старалась не показывать. — Я вовсе не вызывала тебя и уж точно не имею отношения к твоей памяти. Если не веришь про гадание, можешь посмотреть в интернете. Там все написано подробно.

— Кто такой суженый? — он недоверчиво повел своим выдающимся носом.

— Жених! — уже в сердцах бросила я и оттолкнула гостя, вышагивая из получившейся ловушки.

— Ты так ищешь жениха? — недоуменно спросил он вслед, уже не удерживая.

— Никого я не ищу! Не ходи за мной!

«Зараза длинноносая. Чингачгук длинношерстный. Решил тут допросы устраивать! Возомнил из себя вождя! Приютила на свою голову!»

Заперевшись в туалете, я выместила все возмущение на туалетной бумаге и кнопке слива. Ещё и стыд от собственного признания прятался за гневом, но не пропадал. Конечно, стыдно… Я Маринке-то стыдилась признаться, а ему — тем более.

Отчаянно нуждаясь в кофе и одиночестве, я пробралась на кухню, раздраженно лавируя в тесном свободном пространстве между кухонным гарнитуром и разложенным на полу матрасом.

— Я посмотрел. Ты сказала правду, — констатировал пришелец. Он стоял у окна, сложив руки на груди, и продолжал сверлить меня взглядом. — Женщины гадают. Но это не объясняет меня.

Извиняться он, похоже, не планировал. Так что к беседе я расположена не была.

— Угу. А у меня и нет других объяснений, это всё, что есть, нравится тебе или нет. Унеси матрас в спальню, — сухо бросила я и резко включила чайник. — Кстати, если тебя так терзает обман, можешь подняться к Анне Готлибовне. Скажешь, что руке лучше стало, она согласится на твою помощь. Но меня не вплетай. Она старшая по подъезду, я однажды помогла ей перила покрасить, потом несколько дней освободиться не могла. Хоть сейчас к ней топай. А я уеду…

— Куда? — тут же насторожился мужчина, замерев на месте в обнимку с матрасом. Постельное белье, которое он не догадался сложить, упало на пол. Я вздохнула.

— Я езжу в собачий приют по воскресеньям, помогаю там… — нехотя призналась ему, собирая одеяло, упавшее вместе с простыней, в большой комок.

— Хочу с тобой, — заявил мужчина, хвостом следуя за мной в спальню.

— Но ты… Куда? Тебе надо вспоминать, думать…

— Я всю ночь этим занимался, Свейта, — хмуро произнес он. — Ничего не вспомнил, только какие-то клочки! Начал думать, что виновата ты. В мои глаза и голову залетела пустыня. Тут тесно, не прыгнуть, не взмахнуть руками. Душно. Я устал смотреть в эти… окна и картинки. Не могу больше! Возьми меня в приют.