Мой генерал. Контракт на любовь

Глава 8

Я задумалась над его словами. Может быть, он был прав. Может быть, лучше знать горькую правду сразу, чем жить в приятной иллюзии, которая однажды разобьется вдребезги.

— Возможно, вы правы, — признала я наконец. — Но это не делает предательство менее болезненным.

Корвус кивнул.

— Боль — естественная реакция на предательство. Даже к'тарры ее испытывают, хотя мы учимся контролировать эмоциональные реакции.

Я удивленно посмотрела на него. Это было самое личное признание, которое я когда-либо слышала от него.

— Вас когда-нибудь предавали? — спросила я, прежде чем успела подумать.

Корвус на мгновение замер, и я уже решила, что он не ответит, но затем он произнес:

— Да. Во время операции на Кентавре-IV мой заместитель нарушил мой прямой приказ, что привело к гибели трех офицеров. Он считал, что его план лучше, и действовал самостоятельно.

— Мне жаль, — искренне сказала я.

— Это было давно, — ответил Корвус. — Но этот опыт научил меня ценить надежность и предсказуемость в партнерах.

Я кивнула, внезапно понимая его немного лучше. Может быть, за этой холодной к'таррской маской скрывалось больше, чем я думала.

— Что ж, — сказала я, указывая на коробку с вещами, — теперь, когда вы знаете все мои постыдные секреты, может, вернете это на место?

— Конечно, — согласился Корвус. — И еще раз приношу извинения за вторжение.

Я махнула рукой.

— Забудьте. Просто больше так не делайте.

Я повернулась, чтобы уйти, но остановилась в дверях.

— И, Корвус... спасибо за то, что рассказали мне о статье. Лучше знать, с чем я имею дело, если когда-нибудь снова столкнусь с Дереком.

Он кивнул, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Спокойной ночи, Аэлла.

— Спокойной ночи, Корвус.

***

Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствии. Мы с Корвусом установили некое подобие рутины, научившись уважать пространство друг друга. Я даже начала привыкать к его присутствию на станции.

Гнездышко, однако, все еще относилось к нему настороженно. Температура в его комнате часто была чуть ниже оптимальной, освещение мерцало, когда он работал допоздна, а дверь в ванную иногда "заедала", когда он пытался войти. Ничего серьезного, просто мелкие неудобства, показывающие, что станция еще не приняла его полностью.

Я пыталась "поговорить" с Гнездышком, объясняя, что Корвус — гость и заслуживает уважения, но станция была упряма. Она всегда была чувствительна к моим эмоциям, и, видимо, улавливала мое собственное неоднозначное отношение к к'тарру.

На седьмой день нашего совместного проживания я работала в мастерской над новым заказом — "Светильником Спокойствия" для клиента, страдающего от бессонницы. Корвус был в своей комнате, занимаясь какими-то расчетами для своей миссии.

Внезапно станция вздрогнула. Не просто легкая вибрация, а настоящая тряска, от которой инструменты попадали со стола, а я едва удержалась на ногах.

— Что за... — я не успела закончить фразу, как свет мигнул и погас, сменившись тусклым аварийным освещением.

Я выбежала из мастерской в коридор и столкнулась с Корвусом, который тоже вышел проверить, что происходит.

— Что случилось? — спросил он, автоматически поддерживая меня за локоть, чтобы я не упала.

— Не знаю, — ответила я, чувствуя, как нарастает тревога. — Гнездышко никогда так себя не вело.

Станция снова вздрогнула, и на этот раз я услышала странный гул, идущий откуда-то из глубины конструкции.

— Где центр управления системами жизнеобеспечения? — спросил Корвус, мгновенно переходя в режим военного командира.

— В техническом отсеке, — ответила я, указывая направление. — Но там редко бывают проблемы, Гнездышко обычно саморегулируется...

Корвус уже направился к техническому отсеку, и я поспешила за ним. Когда мы добрались до места, ситуация выглядела хуже, чем я ожидала. Панели управления мигали красным, предупреждающие сигналы звучали со всех сторон.

— Критический сбой в системе регуляции давления, — прочитал Корвус с главного экрана. — Если не стабилизировать в течение тридцати минут, произойдет разгерметизация.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Разгерметизация в открытом космосе означала верную смерть.

— Это невозможно, — прошептала я. — Гнездышко всегда было стабильным...

Корвус уже работал с панелью управления, его пальцы летали над клавишами с удивительной скоростью.

— Похоже на каскадный сбой, — сказал он. — Первичная система охлаждения вышла из строя, что вызвало перегрузку в энергосети, которая, в свою очередь, повлияла на систему регуляции давления.

— Можете это исправить? — спросила я, стараясь не паниковать.

— Работаю над этим, — ответил он, не отрывая взгляда от экрана. — Но нужен доступ к основным протоколам системы.

Я подошла к панели и ввела свой код доступа. Экран мигнул, но вместо обычного интерфейса управления появилось сообщение об ошибке.

— Система не принимает мой код, — сказала я, чувствуя, как нарастает паника. — Это никогда раньше не случалось.

Корвус нахмурился.

— Возможно, сбой затронул и систему безопасности. Я попробую обойти защиту.

Он начал вводить какие-то команды, используя техники, которые я никогда раньше не видела. Его пальцы двигались с уверенностью человека, который делал это сотни раз.

— Вы разбираетесь в системах космических станций? — спросила я, удивленная его навыками.

— Базовая подготовка к'таррских офицеров включает инженерные навыки, — ответил он, не прекращая работу. — Я специализировался на системах жизнеобеспечения.