Мой герцог, я – не подарок!

Глава 8

Лизавета

«Надо завершить церемонию», – стучало злобное в гудящих висках. И чем яростнее герцог наматывал на кулак мой халат, тем ярче представлялось запланированное «завершение».

Он намерен принять подарок прямо тут? На твердом подоконнике, застеленном смятой шторой?

Нет-нет, это все не может быть настоящим. Хоть и ощущается – о-у-уй! – как чертова реальность. И вот эти жаркие пальцы, и сердито рычащий рот, и зубы, оставившие на плече еще одну отметину…

Пока герцог, справившись с гневом и отрицанием, развлекался торгами и битвой с юбками, я перешла к стадии уныния. До смиренного принятия нам обоим было далеко. Как до чертовой вершины горы.

– Перестаньте! – стукнула его в грудь кулачком.

Охнула от боли – то ли у него тело из мрамора выточено, то ли я в золотую пуговицу попала.

– Это еще почему? – прошипел он издевательски, подергивая кадыком. – Вы же так метили в мою постель. И сейчас сполна получите желаемое…

– Вот уж в вашу постель я точно не метила, – вспыхнула перезрелым томатом. – Я вообще всего этого… не хочу…

И вряд ли в данный момент был конкурс на это место. Вот конкретно на это: на неудобный подоконник, стальные тиски ладоней и «комфортабельное размещение в зубах у злобного мужика». Здесь пожелала бы оказаться только умалишенная.

А я пока в трезвом рассудке и добром здравии… Наверное. Но, может, и нет.

– Не хотели бы, не поднимали бы россоху, – с нотками удивления прохрипел мужик.

– Да она сама… ко мне… прыгнула…

Я пыталась увернуться от его прикосновений, но герцог занял выгодную позицию. Загнал меня в западню, пресекал любой маневр уворота… Сразу чувствовалось: опытный военный стратег. Но пока у моих многочисленных, на вольных хлебах расплодившихся юбок оставался призрачный шанс на победу.

Когда мы влетели в герцогские покои, я не сразу заметила, что тут что-то изменилось. Неуловимо. Запах стоял тяжелый, музейный… Словно кто-то принес в комнату пару ведер книжной пыли и рассыпал ее по полочкам.

Балдахин постели был приглашающе распахнут, гуляющий по спальне ветерок игриво покачивал изумрудную кисточку у самого пола… Над широкой кроватью, в стенной нише, стояло несколько роскошных древних амфор с витиеватыми золотыми надписями.

Я чуть было не попросила герцога провести мне экскурсию и рассказать об интерьерном декоре – все что угодно, лишь бы отсрочить «завершение», – но тэр яростно зыркнул глазами. И поглубже всунул меня вместе с юбками на жердочку подоконника.

Все в его резких движениях говорило, что в кровать герцог идти не собирается. Меня тоже туда совсем не тянуло. Ни капельки.

– Сама россоха не прыгает, она всегда оставляет деве выбор. На то и покровительница! – фыркнул герцог, раздосадованный явно тем, что ему выбора не предоставили.

Понимание, что меня нахально лапает кто-то чужой, незнакомый и сердитый, как разбуженный в зиму медведь, захлестывало жгучими волнами. Это ведь неправильно. Ненормально.

Мы едва знакомы и не очень-то друг другу рады. И никакие иномирские боги не смогли бы убедить меня в том, что я должна покориться. Смириться. И позволить свершиться… этому самому.

Дикость какая-то! Варварство!

Но угрюмый герцог считал иначе.

Я уже плохо помнила, как все случилось возле холма. Ослепляющий свет фар, каменная сцена, мои ушибленные колени… И трущийся о них зверек, которого я приняла за кошку Ворошиловых.

Да, верно, я сама схватила животное и прижала к груди.

– Я не знала… что нельзя брать… – призналась ему шепотом, виновато заглядывая в разъяренные бледно-зеленые глаза. На черных донцах которых полыхало по действующему вулкану.

Герцог застыл в недоумении, на секунду будто даже проникся. Но потом тряхнул головой, прогоняя лишнее сомнение, и продолжил наматывать ткань халата на кулак. Свободной рукой он расщелкнул тугой пояс на мундире. Расстегнул несколько пуговиц и парой отработанных движений расшнуровал брюки.

Мое лицо ощутимо вытянулось. Это не может быть правдой. Не может, и все тут!

– Не ври мне, «герцогиня», – протянул мужик, высвобождая рубашку. – Легенды об ипостасях Верганы девочкам рассказывают с семи лет. Ты знала, на что идешь. Что тебя прельстило?

– Да я… я машинально схватила!

– Машинально? – попробовал на вкус явно незнакомое слово варвар. В развязанных брюках.

Его твердые пальцы упрямо забирались под складки юбок, разыскивая островки голой кожи. Оставляли ожоги даже через ткань. Герцог старался на меня не глядеть, отдаваясь процессу с военной холодностью.

Я пыталась, пыталась рассказать ему, как оказалась на чертовом холме. Как погналась за Херминой, как уронила телефон, как расстроилась, получив сообщение от жениха… Как едва соображала, измотанная пробежкой.

«Да посмотри же на меня… посмотри… Послушай, поверь!» – молила мысленно. Один неравнодушный взгляд – и он поймет. Но герцог упрямо отворачивал голову: я была ему неприятна.

Лишь на миг мне показалось, что он хочет меня поцеловать. Его губы распахнулись, подбородок согрело дыханием. Но носа добрался дурманящий запах – мужской терпкости, цветов и солнечного луга. А потом тэр сжал челюсть и отшатнулся.

Я еле сдержала обиженный всхлип: даже в ненастоящем мире, с ненастоящим мужем неприятно ощущать такую брезгливость.

– Это лишнее, – мрачно сообщил он моему плечу.

В его взгляде читалось сомнение, но затем на лицо герцога вернулась решимость.

Вместе поцелуя он сдернул халат с моего плеча и укусил. По-настоящему зубами впился! Маньяк! Это пытка была? Или ласка?

Теперь понятно, почему он смог найти себе «жену» только с божественной помощью… Кто ж добровольно согласится после таких ухаживаний?

Краем глаза я уловила движение: дернулась вторая шторка балдахина. С другой стороны безразмерной постели выкатилась на свет та самая рыжая женщина. В распахнутом желтом халате. Вид она имела болезненно-сонный. Похоже, успела задремать, пока дожидалась герцога в его покоях.