Мой горячий новый гад

Глава 2

На миг стало темно-темно, будто кто-то взял и набросил на голову одеяло и придушил ненароком. Но я быстро взяла себя в руки. Что это ещё за анонимные доброжелатели объявились?

А может, это вообще чья-то дурацкая, идиотская шутка?

– Кто вы, представьтесь, пожалуйста, – уверенно спросила я, прислушиваясь к дыханию в динамике.

Мгновение – и связь оборвалась. Я лишь плечами пожала. Точно розыгрыш. Или, может, у кого-то с головой не в порядке.

Я не собиралась верить. Неприятно, конечно. И на душе – будто в помойку упала. Хочется и вымыться, и руки вытереть.

Гере я ничего не рассказала. Не хотела разрушать нашу идиллию. А потом как-то закрутилась и забыла об этом телефонном звонке. Тем более, что в гости к нам снова приехала свекровь.

– Вот что, надо поговорить, – заявила Алевтина Петровна, как только проинспектировала каждый угол в доме, сунула нос везде: и в шкафы с одеждой и бельём, и на кухню, и даже в ванную комнату, где грязные вещи в корзине лежали – не успела я вовремя постирать, а она тут как тут, головой укоризненно качает да губы поджимает.

В это время она уже сидела за столом и дула чай вначале с бутербродами, а потом – с пирожными, которые я испекла. А перед этим она навернула почти всё, что на плите и в холодильнике. Тоже проверяла, хороша ли еда, не душу ли я её любимого Герочку всякими фастфудами да полуфабрикатами, нужного ли качества покупаю продукты и везде ли срок годности не истёк.

Однажды она нашла баночку с йогуртом на день просроченный и трясла ею так, будто я убийство совершила. И ей было абсолютно всё равно, что йогурт я покупала для себя, Гера такое не ест. Тут важен был сам факт: не уследила! А это значит, что наплевательски отношусь ко всему и могу отравить любимого сыночку.

Все её придирки я сносила молча. Всё же, как и говорила мама, появлялась она не так часто, а нашествие свекрови периодически можно и потерпеть.

За семь лет нашей семейной жизни Алевтина Петровна не утратила боевого духа, всегда находила к чему придраться и бесконечно фонтанировала поучениями и житейской мудростью. Не могу сказать, что ни разу не повторилась, но идей у неё хватало с лихвой.

– Ты когда собираешься внука мне рожать? – сёрбнула она чаю и чавкнула пирожным с кремом.

Вот так бесцеремонно, прямо в лоб. Со мной можно и без реверансов.

– Вам не кажется, что это всё же наше с Герой дело? – постаралась я предельно вежливо поставить её на место.

– Ну, будь оно ваше, уже б внука я в школу повела, да. А так всё тянешь и тянешь резину. Сколько можно? Ты давай, заканчивай со своей эмансипацией. Гере нужен наследник! – стукнула она по столу так, что из её полупустой чашки чай выплеснулся и тарелки зазвенели.

На Геру жаловаться бесполезно. Свекровь, если я посмею, мимо ушей пропустит, словно она глухонемая, сделает стеклянные глаза и будет своё талдычить.

Это не означает, что она не слышит. Тут другое. Виноватой во всех грехах могу быть только я. Никак не она. Никак не её сын.

Но я бы и не хотела вмешивать её в наши личные дела. Да я и не пыталась. Просто пару раз с Алевтиной Петровной моя мама схлёстывалась.

Свекровь в доме – катастрофа, а если две матери внезапно пересекались – всё, это вообще неконтролируемое стихийное бедствие.

Мама у меня адекватная, но я ведь её дочь, а поэтому она никак не могла допустить, чтобы её ребёнка обижали. А свекровь не обижать не умела со своей простотой и беспардонностью.

Я всё время смотрела на неё и думала: как у такой хабалки мог родиться мой интеллигентный и умный Гера? Видимо, всё же гены отца сыграли ведущую скрипку.

Об отце в Гериной семье не вспоминали. То ли был он, то ли нет – неизвестно. Тайна, покрытая мраком, и посвящать в неё никто меня не собирался.

А я… не лезла и не вмешивалась, считая, что есть вещи, о которых лучше разговор не заводить. Нельзя сказать, что я не пыталась. Но если видела, что тема для мужа неприятная, старалась не сыпать соль на рану.

Тактичность никто не отменял. Мы с Герой этой тактики придерживались. Он тоже у меня молодец. Но мама – священная корова, о которой слова поперёк сказать нельзя.

– Ты же помнишь: она для меня сделала всё, – мягко, но как попугай, повторял муж, и я уже не стремилась это изменить.

Дети, правда, так и оставались больным вопросом. Мне двадцать пять. Гере – тридцать пять. Выросли, состоялись, всё есть.

– Давай ещё немного поживём для себя, – мягко осаживал меня муж, когда я пыталась поговорить об этом.

Моя решительность разбивалась о его непробиваемость. А тут ещё и свекровь масла в огонь сидит и подливает.

– Ну, вот может, с Герой вам и нужно поговорить на эту тему? – не выдержала я, намекая, что не во мне дело.

– А ты часом не бесплодная? – прищурилась свекровь и после пирожного снова схватилась за бутерброд с колбасой.

– Нет, – ответила твёрдо.

– Тогда хитрее надо быть. Всему учить вас надо. Эх, молодёжь! Уже б хотела – давно б родила! А так – это всё отговорочки. Кивать головой на кого-то легче! Мол, не хочет! Да если б их всех слушать, то уже б выродились все. Забеременела – поставила перед фактом – и куда он денется. Будет, как миленький, любить и жаловать! А то гляди – профукаешь мужа. Загуляет ещё!