Мой грех.

Глава 1

Июль 2005 года. Подольск, окраина.

Воздух на детской площадке был густым и тягучим, пропахшим пылью, раскалённым асфальтом и едкой сладостью перебродившего пива. Это место давно перестало быть детским. Ржавая неподвижная карусель больше походила на орудие пыток из какого-то постапокалиптического сна. Качели с одной цепью тоскливо скрипели на ветру. А под ними и вокруг песочницы — целые стеклянные армии, выстроившиеся в немом ожидании: пузатые пивные бутылки, стройные водочные, зелёные и коричневые солдаты минувшей ночи.

Девятилетний Асад, худой и угловатый, как все мальчишки его возраста, относился к этому месту со всей серьёзностью. Он был здесь и королём, и ассенизатором, и главным архитектором. Сейчас он с усердием сапёра, обезвреживающего мину, аккуратно ставил бутылки друг на друга, возводя хрупкую пирамиду: пять в основании, затем четыре, три и, наконец, одна на самой вершине. Правила его мира были просты и суровы: сбить всё одним точным ударом камня.

Он отмерил привычные десять шагов, прищурил свой тёмный серьёзный глаз и прицелился. Камень в его ладони был идеально обтекаемой формы и удобно лежал в руке. У уха назойливо жужжала муха, но Асад не замечал ничего, кроме своей цели.

Но его рука так и застыла в воздухе. Из-за ржавой спинки скамейки появилась она. Маленькая, на вид не больше шести лет, с копной соломенных волос, которые вились во все стороны и, казалось, впитывали в себя всё июльское солнце. Она невозмутимо подошла к его творению, потянулась и, выдернув одну из бутылок в основании, с тихим издевательским звоном обрушила всю башню.

Камень с глухим стуком упал на землю. Асад раздражённо топнул ногой, подняв облачко пыли.

— Эй! Иди отсюда!

Его слова не произвели на девочку ни малейшего впечатления. Она даже не вздрогнула. Спокойно, как будто так и было задумано, она проигнорировала его и, взяв свою «добычу», побрела к песочнице. Точнее, к тому, что от неё осталось, — грязному пятну земли, больше похожему на общественный туалет для всех окрестных котов и не особо разборчивых граждан. Асад поморщился при одной мысли о том, что там можно сидеть.

Однако девочка устроилась там с видом полного удовлетворения. Она села на землю, поджав под себя худенькие ножки в потрёпанных сандалиях, и принялась аккуратно, с какой-то странной сосредоточенностью, насыпать песок в узкое горлышко бутылки.

Любопытство в Асаде взяло верх над злостью. Девчонок он здесь не видел. Вообще, детей здесь не видел. Он жил в мёртвом районе на окраине города, где, казалось, даже мечтать было запрещено, а она была похожа на инопланетянку.

Он подошёл ближе.

— Эй! Что ты делаешь?

Она молчала, полностью поглощённая своим песчаным ритуалом. Её игнорирование задело его сильнее, чем любое хамство.

— Ты что, говорить не умеешь? Язык проглотила?

Молчание. От этой тихой, спокойной сосредоточенности его начало трясти. Почему она его не замечает? Он, Асад, король этой помойки! Разозлившись, он со всей силы швырнул камень, целясь в бутылку, но попал ей по пальцам.

Девочка даже не вскрикнула. Она лишь резко прижала пухлые, перепачканные землёй пальцы к груди и посмотрела на него огромными светлыми удивлёнными глазами. В них не было ни слёз, ни упрёка — только чистое недоумение.

Асад, внезапно почувствовав себя скотиной, выхватил бутылку из песка и отбросил её в сторону.

— Ты чего тут сидишь? Сюда и собаки, и люди ходят! Ты вообще откуда взялась?

Наконец-то она пошевелилась. Поднялась, отряхнула ладошки о платьице и подошла к нему вплотную, запрокинув голову. Её глаза были не просто светлыми — они были почти прозрачными, цвета неба в самый жаркий полдень.

Она неловко сжала руки за спиной.

— Я хочу поиграть. Мама разрешила мне только на час.

— Одной здесь играть нельзя, — буркнул Асад, внезапно ощутив на себе груз ответственности старшего брата. — Мало ли кто тут ходит. Плохие люди.

— А ты плохой? — спросила она с детской непосредственной доверчивостью.

Асад фыркнул.

— Дура ты. Нельзя так спрашивать. Думаешь, если человек плохой, он тебе правду скажет? Тебе сколько лет-то?

— Шесть, — она торжественно показала на пальцах: пять на одной руке и один на другой.