Мой худший друг

8.4

Хоть вопрос о нашем поцелуе и не дает покоя, воспламенившаяся во рту жажда волнует куда больше.

— Где кухня? Хочу попить.

— Прямо, — голос Тима звучит за моей спиной, очень и очень близко. — Значит, вы просто друзья?

— С кем? — замираю посреди коридора и медленно поворачиваюсь к нему лицом.

— С Антошкой. Быстро он на Катюху переключился.

— Вообще, тебя это не касается, но, если так любопытно, да. Друзья.

— Но встречались?

Мы возобновляем шаг и наконец-то оказываемся на кухне. Тим открывает холодильник и, скользнув взглядом по моему лицу, предлагает на выбор сок и минералку.

— А какой сок? — усаживаюсь за барную стойку.

— Яблоко.

— Давай, и стакан.

Азарин достает стакан и наливает в него жидкость.

— Спасибо, — обхватываю прохладное стекло ладонями, делая первый и самый жадный глоток.

— Так встречались? — садится напротив, приваливаясь к стене плечами и затылком.

— Ты правда думаешь, что я буду обсуждать с тобой свою личную жизнь? — с моих губ слетает смешок, отчего взгляд Азарина мгновенно становится колким.

— Это не более чем попытка поддержать разговор, — кривит губы и забирает из моих рук стакан, наполовину наполненный соком.

Осушает емкость в два больших глотка.

— Да? Ну тогда у меня тоже вопрос.

— Задавай.

— Твой отец практически гений…

— А я туповат? — приподнимает бровь не без усмешки.

— Ну, умом точно не блещешь.

— А может, это ты поверхностная?

— Что?

После такого вопроса-заявления я на пару секунд теряю дар речи. Прикладываю пальцы к горлу, изо всех сил пытаясь придумать ответ поязвительнее. Только вот Азарин продолжает говорить, чем еще больше сбивает с толку.

— Зацикленная на том, что видишь, а вглубь не смотришь. Это очень по-женски.

— Ты сейчас назвал всех женщин дурами?

— Нет. Ты сама такой вывод сделала. Я это в виду не имел.

— Все-таки переобуваться на ходу — это твое.

— Практичность и быстрое умение адаптироваться к новым условиям — прекрасные черты для ведения бизнеса. Ты так не думаешь?

— Я думаю только о том, что хочу тебя треснуть.

— А вот это уже абьюз, Громова. Вечно у тебя выход из ситуации — рукоприкладство. Насилие в любых его проявлениях — зло! — выдает не без улыбки.

— Что? Ты… да ты…

— Машинка постирала. Слышишь?

Поворачиваю голову, пытаясь прислушаться. И правда, пищит. Спрыгиваю на пол и, затянув пояс халата потуже, иду вытаскивать свое платье.

Перекладываю вещи в другую машинку и выбираю режим «Сушка в шкаф». На глажку времени нет. Оставаться в этой квартире дольше запланированного я не хочу. Хорошо, что платье немнущееся.

Когда я касаюсь дверной ручки, передо мной встает дилемма — возвращаться на кухню или подождать, пока платье станет сухим, здесь. Если выберу второе, то Азарин утвердится в своей правоте или, того хуже, подумает, что я струсила.

Нет уж!

Уверенно выхожу в коридор и не менее уверенно топаю на кухню, воинственно сжав руки в кулаки.

Тим так и сидит за барной стойкой. В руках телефон. Заметив меня, на пару секунд отрывает взгляд от экрана.

Я все еще зла на его слова. Ситуацию ни на грамм не отпустила, а вот он, похоже, закрыл для себя эту тему.

Без спроса лезу в холодильник за соком и, выпив еще полстакана, нервно стучу ногтями по подоконнику.

— Так встречались? — переспрашивает.

Правда, делает это так, словно читает мои мысли. Сидит, улыбается и ждет, что я вот-вот взорвусь.

— Да. Жаль, что мне пришлось переехать, а отношения на расстоянии не очень здоровая тема.

— Это смотря какие отношения. Ваши, видимо, были не особо крепки.

— Слушай, ты замолчишь когда-нибудь? Отстань от меня. У меня нет желания с тобой что-либо обсуждать.

— Правда? А мне кажется, все время, пока ты здесь, хочешь задать один очень интересующий тебя вопрос. Но боишься.

— Какой еще вопрос? — закатываю глаза и даже сопровождаю это громким цоканьем.

— Зачем я тебя поцеловал.

Азарин чуть прищуривается и успевает заметить на моем лице всю гамму эмоций, прежде чем я отворачиваюсь. А там и растерянность, и волнение, и страх, что он все это увидит.

Я же и правда задаюсь этим дурацким вопросом уже не первый день.

— Разве это был поцелуй? — смеюсь, но слышу, как надломлен мой голос. — Так, жалкая пародия.

— Звучит как вызов. Я же могу подумать, что ты делаешь это специально, потому что понравилось и хочется повторения.