Мой худший друг

14

Ариша

Скольжу пальцем по его руке будто в попытке за что-то оправдаться или же доказать самой себе, что мне нравятся эти ощущения. Те чувства, что закручиваются в сердце от этих робких, но таких горячих прикосновений.

Теперь отпираться и говорить, что поцелуй был лишь помутнением рассудка — глупо. Но я все равно это делаю. Убеждаю и себя, и его.

Зачем? Зачем снова его касаюсь? Слушаю сбитое дыхание. И свое, и его. Мы оба часто дышим. Стоим слишком близко, чтобы этого не заметить. Наблюдаю за тем, как рельеф груди под его футболкой вздымается и резко опускается. Рывками. Будто ему и правда не хватает воздуха.

Он зол или же раздражен…

Провожу большим пальцем по тыльной стороне мужской ладони. Снова. Медленно.

Когда мне стало необходимо к нему прикасаться? Когда?

Тим перехватывает мою руку. Сжимает дрожащие от его резких движений пальцы в кулак и тянет к своей груди. Прямо под сердце. Сдавливает еще сильнее. Это невозможно, но мне кажется, я слышу эти тяжелые удары и шум крови, бегущей по его артериям.

— Ты мне нравишься.

Слова, сорвавшиеся с его губ, нельзя вернуть. Нельзя вытравить. Они проникают глубоко под кожу.

Выстрел. Да, его слова звучат как выстрел. Прямо в лоб. Прямое попадание.

Нужно время, чтобы прийти в себя. Осознать. Секундная стрелка биологических часов замирает. Прилипает к воображаемому циферблату в страхе двинуться с места. Минуты превращаются в часы, а дни — в годы.

Я все еще не могу пошевелиться. Стою и смотрю на Азарина как полная оторопелая дура. Ни звука, ни взгляда. В зрачках стекло. Я даже вижу его мутно.

Главное — дышать. Вдох — выдох. Вот так. Медленно, это же совсем не страшно.

— Ты меня ненавидел… — сама не понимаю, как шевелю губами.

— Нет.

Тим понижает голос. Моя рука все еще в ловушке его длинных пальцев. Прижата к самому сердцу. В висках грохочет.

— Да! — говорю тверже. Хочу звучать убедительней, насколько бы глупо это сейчас ни выглядело.

— Ты реагировала только на агрессию и шутки, — делает паузу, пытается посмотреть мне в глаза. Но, не получив желаемого, продолжает: — Прости, что в четырнадцать у меня не хватало ума выразиться адекватно.

Будто специально игнорирую вторую часть его слов. Хватаюсь за самое начало, за то, что для меня более понятно. То, что я испытывала на себе из года в год. Его шутки…

— Шутки? Я с такими шутками была недалека от психлечебницы.

— Извини…

Тело снова бросает в жар, а разум и так уже давным-давно подпалился.

— Если допустить, что я тебе сейчас верю…

Намеренно формулирую абстрактно.

— Допустить?

— Угу. Если я тебе верю… то что… что ты хочешь?

Пульс снова приближается к скорости света. Запрокидываю голову. Делаю то, чего на самом деле так боюсь, — столкнуться с ним взглядами.

Смотрю в его глаза и вижу там свое отражение. Это всего лишь происки воображения. В комнате не настолько светло, чтобы разглядеть себя его зрачках, но я вижу. Вижу!

Во рту сухо. Мысли, которые до этого наперебой лезли в голову, испаряются. Я застываю перед Тимом словно статуя, не разрывая наш визуальный контакт.

У него красивые глаза. Ресницы длинные, пушистые такие. Темные-темные.

— Чего я хочу?

Он словно пробует этот вопрос на вкус. Говорит медленно. Негромко.

— Чтобы ты была моей девушкой, — произносит уверенно. Даже головой кивает, будто два раза меня убедить хочет.

Девушкой? Девушкой Азарина?

Охаю, полностью игнорирую какое-либо стеснение. Следом с губ срывается громкий и тяжелый вздох.

Девушкой?

Он, кажется, окончательно сошел с ума.

— Я… мы… нет…

— Да.

Буквально секунда, и его голос становится тверже, а прикосновения не то чтобы грубее, уверенней. Да именно уверенней.

Тим напирает, прижимает меня к стене. Едва успеваю хватануть воздуха, прежде чем влетаю ему в грудь и окончательно теряю связь с реальностью. Девушкой? Сознание рассыпается, все привычные прописные истины крошатся в пыль. Это же Азарин! Наглый, злобный, ненавидящий меня…

Мысли путаются. Мозг будто специально подкидывает самые неприятные моменты нашего прошлого. Самые болезненные. Зажмуриваюсь. Делаю глубокий вдох.

Я же так и не отпустила его руку. Так и сжимаю. Отнекиваюсь, но продолжаю удерживать его пальцы в ладони своей. Ненормальная.

— Я… не хочу, чтобы кто-то знал. Я не уверена… Мне не нужны отношения. У меня другие планы и приоритеты. Мне…

— Так не пойдет.

— Что?

За дверью снова раздается крик. Сжимаюсь на автомате, и, как только я это делаю, Тим меня обнимает.