Мой худший друг

14.3

К нам во двор Азарин не заезжает. Я выхожу у ворот и не оглядываясь бегу в дом. Сердце снова не на месте. Так и до тахикардии недалеко. Делаю глубокий вдох и открываю дверь.

В голове все еще крутится его попытка меня поцеловать, когда я хотела выйти из машины. Мы так сильно стукнулись лбами…

Поцелуй сорвался, а вот обоюдное стеснение увеличилось. Никогда бы не подумала, что Тим вообще на такое способен. Нервничать…

— Арина?

Папин голос из гостиной вырывает из воспоминаний. Снимаю пальто. Трогаю свои красные щеки, которые можно оправдать минусовой температурой, и останавливаюсь у зеркала. Глаза шальные, и губы чересчур розовые. Да я вся выгляжу как-то слишком неестественно.

Главное — спокойствие.

— Да, пап, я, — шурую в гостиную, — прости, что не предупредила заранее. Долго обсуждали поход в эту комнату страха.

— И как, понравилось?

— Ну, окровавленные муляжные головы выглядели вполне реалистично, — плюхаюсь на диван. — Где мама?

— В ванной. Тебя Тим привез?

— Да, он сначала меня закинул, а сейчас Катьку повез.

Папа кивает, но смотрит при этом в ноутбук.

— Я на днях говорил с ректором, его дочь проходила у меня реабилитацию после аварии…

— Я поступлю сама! — выпаливаю резче, чем хотела. — На бюджет. Мне не нужна помощь.

— Знаю, — папино лицо смягчается, а на губах появляется улыбка. — И верю в тебя. Поступишь, конечно, просто ректор посоветовал тебе походить на предподготовку. Курсы при универе.

— А разве они не с начала года начинаются?

— Вообще, с октября. Но для тебя сделают небольшое исключение. Разберешь самые сложные вопросы, получишь дополнительный плюсик.

— Но я только на выходных могу.

— Онлайн будешь заниматься. Но в выходные по возможности, конечно, и очно желательно присутствовать.

— Да, хорошо. Я готова.

— Тогда завтра ближе к обеду тебя отвезу.

Завтра? К обеду? Мы же с Тимом в кино хотели…

— Надолго?

— На пару часов. Планы какие-то были?

— Нет. Не было никаких планов.

Если выбирать между своим будущим и отношениями, в приоритете, конечно, будет первое. Напишу Азарину, что не смогу. Учеба для меня сейчас куда важнее, любой, даже самой душещипательной, интрижки.

Слово «любовь» намеренно не использую. Это явно не она. Ну и что, что руки дрожат и сердце сжимается, когда Тим рядом. Просто гормоны. Не больше.

Я с пятого класса нацелилась поступать в медицинский, и спустить все в унитаз сейчас, почти на финишной прямой, — глупо и безответственно.

Когда с детства смотришь на отца, который, будучи первоклассным хирургом, практически заново собирает людям лица после аварий и травм, тебе и самой хочется заниматься чем-то отнюдь не рядовым.

Ничего не имею против экономистов, юристов, политиков, рекламщиков, но представить себя офисным клерком или даже успешным политическим деятелем не могу.

Врач — это призвание, и, как бы это пафосно ни звучало, я считаю себя именно таким человеком.

— Как в школе дела? Со всеми в классе подружилась?

— Ну почти. Давай чай попьем? Я пока заварю, может, мама из ванной вылезет как раз.

— Давай, — папа откладывает ноутбук на диван, — помогу тебе.

На кухне сразу тянусь к полочке за чаем. Кажется, мама привезла его из Индии. Насыпаю заварку в чайник и заливаю кипятком. Пока расставляю чашки, папа режет торт, который они купили к моему возвращению из школы на выходные.

Пока копошусь с ложечками, в кухню заходит мама. В халате и с кандибобером из полотенца на голове.

— Приехала, а то папа у нас меня чуть с ума не свел. «Где Арина? Ничего с ней не случилось?»

Мама посмеивается и касается папиного плеча.

В их союзе отец, конечно, более ответственный. Стоит только вспомнить любой наш отдых, папа будто с двумя детьми летает.

Улыбаюсь и разливаю заварку по кружкам.

— В кафе еще посидели зашли.

— Ну и отлично, расслабляться тоже нужно. Немного разгрузить голову от учебы не помешает.

Мама садится на стул и кладет мне на тарелочку кусочек торта. Сама воздерживается, потому что строго следит за фигурой. Всю жизнь на каких-то диетах и ограничениях.

— Мы завтра на балет-то идем? — мама делает глоток чая.

— Идем, — киваю. — Папа с нами?

— С нами, с нами.

Улыбаюсь маме в ответ.

В детстве мы с отцом практически не пропускали маминых выступлений, когда она еще сама танцевала. В прошлом она — балерина, сейчас — ведущий балетмейстер.

Театр очень ярко запечатлелся в моих детских воспоминаниях. Красивая музыка, грациозные девушки в белых пачках. Мужчины в смокингах, женщины в шикарных платьях.