Мой худший друг

32

***

— Ты пришла, — Катюша чмокает меня в щеку.

— Ага, — развожу руками с робкой улыбкой на губах.

— Класс, садись. Мы уже почти все заказали, — сует мне меню, — выбирай.

Снова улыбаюсь, немного сконфуженно, правда, и опускаюсь на диванчик.

Чувствую, что Тим смотрит. И… Радуюсь этому? Конечно! Не зря же два часа проторчала у зеркала.

Я не хотела сюда приходить. Еще вчера была уверена, что проигнорирую. А сегодня утром… Не знаю, почему поменяла свое решение. Просто в какой-то момент встала с кровати, открыла шкаф и вытащила оттуда платье.

Прикрываю часть лица меню, делая вид, что его изучаю. Сама же тайком смотрю на Азарина. Он сидит напротив. Очередная насмешка.

Я много думала о том, что произошло между нами. Все это ужасно, неправильно… Наверное, мы оба погорячились.

Заказываю безалкогольный клубничный мохито и снова смотрю на Тима. На его губах ухмылка. Они с Королевым обсуждают какую-то машину.

Впиваюсь глазами в его лицо. Нет на нем эмоций. Маска.

Азарин транслирует безразличие. Ко всему. Ко всем.

Я в этом списке занимаю устойчивое первое место. Крепче сжимаю бокал, чувствуя, как от ледяного стекла немеют подушечки пальцев.

С математики мы больше не виделись. Он не звонил, и я тоже. Боялась вновь напороться на игнор. А он бы был. Уверена.

— …да Катя! — возмущается Данис.

— Какие мы недотроги, — Токман смеется.

Поворачиваю голову к ребятам.

— Нервный такой, да? — Катя мне подмигивает и кладет голову Кайсарову на плечо.

Все о чем-то говорят, улыбаются. А я… я вроде и с ними сижу, а вроде и нет меня здесь.

Тим больше ни разу на меня не посмотрел. Снова не поздоровался, когда я пришла. Молча отвернулся. Проявил открытое пренебрежение. Над столом даже пауза повисла, недолгая.

Это как последняя печать. Теперь все окончательно поняли, что мы расстались. К счастью, никаких шуточек и подколов на эту тему не было. Ребята повели себя так, будто ничего не произошло. Подвисли немного вначале, но быстро адаптировались, за что им огромное спасибо.

Странных взглядов и слов я бы точно не вынесла.

— Ребята, всем привет!

Поднимаю голову и замираю. Янка.

Рядом с нашим столиком стоит Романова.

Катька сглатывает. Я замечаю, как вытягивается ее лицо, на нем отпечатывается ужас. Ее взгляд мечется между «гостьей» и братом.

— Тебя сюда не звали, — Тим подается чуть вперед, упираясь ладонью в стол.

— Ты — нет, — улыбается, — а Катюха — да.

Азарин бросает прищуренный взгляд на сестру.

— Я ее не звала. Тим, правда…

— Да ладно вам. Видели бы вы свои лица. Шутка. Мимо шла, заметила вас, решила поздороваться.

Яна неестественно смеется. Цепляет меня взглядом, и ее губы расплываются в кровожадной улыбке.

— А вы не вместе? — снова смотрит на Тима. — Не простила, что ли? — морщит нос. — Арин, ты извини, но он сам. Я не хотела ничего такого…

— Вон отсюда пошла, — снова Азарин, уже не скрывая агрессии.

— Фу, как грубо. Но ты же знаешь, грубость меня заводит.

Тим делает рывок и поднимается на ноги.

— Стоп! — Данис толкает Азарина обратно на диван. — Яна, иди отсюда, а?

Они продолжают словесную перебранку. Опускаю взгляд. Щеки пылают от подкатывающего стыда. Нужно было сидеть дома.

Поднимаюсь с дивана. Движения получаются резкими. Я задеваю рукой бокал и опрокидываю на себя остатки льда и мохито.

На платье красуется пятно. Подол прилипает к ногам, но вряд ли это сейчас важно.

Главное — уйти отсюда. Просто исчезнуть. К счастью, я здесь мало кого интересую.

Толкаю стеклянную дверь ладонями и жадно хватаю воздух. Меня немного потряхивает. Губы дрожат, и пальцы, кажется, тоже. Сердце снова пронзает острая игла боли. Прижимаю ладонь к груди, словно это поможет.

Сразу чувствую его присутствие. Хватает мгновения. Он вышел, и я его почувствовала.

В глазах слезы. Но сегодня мне плевать. Пусть видит меня жалкой, разбитой, слабой, заплаканной… Вот такой. Пусть видит, как мне больно.

Больно из-за его глупого, необдуманного поступка. Из-за этой дуры, которая возомнила, что имеет право говорить все то, что она там несла.

Всхлипываю и делаю шаг назад. Не хочу, чтобы он подходил, и одновременно желаю этого больше всего на свете. Мне нужно, чтобы он сказал, что все это неправда. Что все это затянувшаяся шутка. Сказал и обнял.

Тим приближается. Сокращает расстояние между нами. Смотрит сверху вниз.

— Ты рад? — смотрю на него затаив дыхание. — Мне больно… Ты всегда хотел сделать мне больно, — кусаю губы. — У тебя получилось.