Мой хулиган. (не) сводный

***

Я раздумываю минут пять. Оповещение так и висит красным колокольчиком. И все-таки не решаюсь одобрить эти два запроса на дружбу.

С чего бы я вообще была обязана этим двоим, которых увидела лишь сегодня впервые? Я прокручиваю мысленно весь неудачный первый день в школе. И имея возможность думать свободно, не опасаясь Ленки, подстерегающей из-за угла со своими обвинениями, вспоминаю о «подмастерьи».

Думаю, а сама в этот момент кручу рычаг газовой плиты зажигая конфорку под кастрюлей с супом.

Ничего не понятно в правилах, установленных Алексеем. Ведь именно так прозвучало от Дениса все это, когда Холодов прожигал во мне дыру…

Мамы подозрительно долго нет, и когда я уже собираюсь постучать в ванную она сама открывает и выходит.

Ее глаза немного красные, а на лице залегла какая-то тень, как будто она только что плакала.

— Мам… — в удивлении моргаю и спрашиваю ее в лоб: — Ты плакала?

— Я так надеялась, что ты не заметишь, Лап, — с грустью проговаривает мама и мне становится не по себе.

— Да, что случилось. Тебя уволили?

Первая идея, что приходит в голову, мне кажется вполне реальной. И мне становится тут же стыдно, что я об этом спрашиваю практически с придыханием и радостью.

Мама не заслуживает такого отношения с моей стороны. А я действительно буду рада, если ее действительно уволят.

Мне не нравится эта элитная школа. Я хочу доучиться. Может даже наберусь смелости и уговорю маму перевести меня на семейное образование. Я вполне взрослая для того, чтобы нести ответственность за выполнение уроков и сдачи всех аттестаций. Я уже пару недель в поисковике ищу любую информацию о законе и всех подводных камнях подобного обучения.

Только не решаюсь… не решаюсь заговорить с мамой об этом.

— Нет, не уволили, я просто… — она кусает нижнюю губу и очень волнуется, на нее это очень не походит. — Я встретила одного человека из прошлого. Он знал твоего дедушку, Лиз…

Не день, а просто сплошное испытание на прочность.

Я хочу заговорить, но тут слышу запах перекипевшего супа. И с мамой одновременно бросаемся в кухню, потому что, из-под крышки уже прилично выплеснулось все содержимое затапливая конфорку.

Я действую на опережение. Начинаю искать прихватку или кухонную рукавицу. А мама просто бросается, и руками хватается за раскаленную крышку кастрюли, обжигаясь.

— Ох… — вскрикивает она, и выключает другой рукой газ.

— Мама! Покажи?! — требую открыть ладонь, которую обожгло паром.

Два некрасивых волдыря моментально проявились на ее коже.

— Там мазь, — кивает мама в сторону холодильника.

Перси громко лает в это время и мечется, между нами, двумя. Попеременно облизывая то меня, то маму, когда предоставляется такая возможность.

Когда страсти в нашем доме утихают, и мы наконец-то садимся за стол. Мама с перевязанной рукой, я с плохим настроением. И только Перси счастлив, его еду не надо греть в кастрюле, достаточно вскрыть упаковку и обед готов.

Мы же остались без обеда. Есть чай и бутерброды. Не густо.

— Давай я нам яичницу пожарю?

— Не надо, Лап. Хочешь закажем пиццу? Ты не против?

В нашей семье давно предпочтение отдано в пользу домашней еды, но сегодня можно сделать и исключение. Никто не умрет, а главное не останется голодным.

Мы выбираем классическую «Пепперони» и в приложении в два клика оплачиваем заказ.

— Мам, так кого ты встретила? Я хочу все-таки узнать причину ее слез, пока мы ждем.

— Дмитрия Холодова…

И я чуть ли не давлюсь слюной в этот момент.

— Нет, я, конечно, была в курсе, что в нашей школе учатся дети определенных родителей, а главное, все практически сотрудники одного огромного холдинга. Но что мамин начальник, будет отцом Алексея, даже и предположить не могла.

— Ты разве не была в курсе у кого будешь в подчинении? — уточняю, до сих пор не веря в происходящее.

— Холдинг огромный, а помощник руководителя, может быть в любом звене, начиная от обычного начальника отдела. У компании несколько таких руководителей, и до сегодняшнего дня, были совершенно другие фамилии на слуху.

— Ну знает он дедушку и что? Разве это так плохо?

Я искренне не понимаю такого расстройства с ее стороны.

— Лап, он не просто знал дедушку, но и когда-то был влюблен в меня.

Я перестаю дышать. А глаза чуть ли не на лоб лезут.

— Он что, мой отец?