Мой идеальный босс

2

День катился по накатанной колее. Александр Сергеевич блистал на встрече с инвесторами, очаровывая их своим видением будущего и убеждая расстаться с внушительной суммой ради его гениального проекта "Нейро-кот" (интеллектуальный помощник на основе искусственного интеллекта с повадками кота – идея, казавшаяся ему верхом креативности). После обеда он провел плодотворное совещание с топ-менеджерами, раздавая ценные указания и мимоходом отмечая безупречную организацию процесса (конечно же, заслуга Кати).
Но, несмотря на привычный триумф, какая-то едва уловимая тревога все же царапала его самодовольное сердце. Это "личное" дело, о котором упомянула Катя утром, никак не выходило у него из головы. Что могло случиться у его идеально функционирующего секретаря? Неужели сломался ее любимый кактус на рабочем столе? Или, боже упаси, закончился ее любимый зеленый чай с бергамотом?
Ровно в 15:00 Катя постучала в дверь его кабинета. Александр, изобразив на лице деловую сосредоточенность (хотя внутри все подрагивало от любопытства), пригласил ее войти.
Она вошла, как всегда, сдержанная и собранная. Но сегодня в ее глазах действительно читалась какая-то непривычная решимость. Она села напротив его величественного стола, положив перед собой тонкую папку.
– Александр Сергеевич, как я и говорила, я хотела бы обсудить свое… заявление, – произнесла она ровным голосом, и это слово – "заявление" – прозвучало в его ушах как гром среди ясного неба.
Александр нахмурился, словно не расслышал.
– Какое еще заявление, Екатерина Андреевна? У нас сегодня важные дела, "Нейро-кот" требует…
– Заявление об увольнении, Александр Сергеевич, – спокойно повторила Катя, открывая папку и доставая оттуда аккуратно напечатанный лист.
В этот момент мир Александра Сергеевича на мгновение перевернулся. Увольнение? Кати? Это было так же немыслимо, как если бы Красная площадь вдруг покрылась розовыми единорогами, поющими оду биткоину.
– Что?! – выдохнул он, откинувшись на спинку кресла. Его безупречная укладка едва не растрепалась от изумления. – Катя, вы шутите? Это какая-то… неудачная первоапрельская шутка, хотя на дворе вроде бы не апрель.
Катя едва заметно улыбнулась краешком губ.
– Нет, Александр Сергеевич. Это мое осознанное решение.
Осознанное решение? Александр был уверен, что все осознанные решения в жизни Кати касались исключительно оптимизации его рабочего графика.
– Но… почему? – растерянно спросил он, впервые за долгое время почувствовав себя по-настоящему сбитым с толку. – Что случилось? Вам не нравится ваша работа? Я готов пересмотреть вашу зарплату, вы же знаете! Или, может быть, вам нужен отпуск? Берите хоть месяц, хоть два, поезжайте на эти ваши… как их… Мальдивы! Я оплачу! Только останьтесь.
В его голосе прозвучала непривычная мольба. Он вдруг осознал, насколько прочно Катя вплелась в ткань его жизни, насколько он привык к ее безупречной заботе.
Катя покачала головой, и ее пучок волос качнулся, словно маятник, отмеряя секунды его надвигающейся катастрофы.
– Дело не в деньгах и не в отпуске, Александр Сергеевич. Я благодарна вам за щедрые предложения, но мое решение окончательное. Я хочу… заняться своей жизнью.
Заняться своей жизнью? Александр уставился на нее, словно на инопланетянку. Разве его жизнь не была достаточно интересной и насыщенной для них обоих?
– Но… ваша жизнь и так… связана с моей жизнью! – выпалил он, прежде чем успел подумать. Осознав комичность своих слов, он слегка покраснел.
Катя сдержала улыбку.
– Именно поэтому я и ухожу, Александр Сергеевич. Я хочу… чего-то своего. Мечтаю о чем-то, что не связано с вашим расписанием и вашими деловыми партнерами.
Александр вперил в нее взгляд, пытаясь разглядеть за ее спокойствием хоть каплю лжи или сомнения. Но ее глаза были ясными и твердыми. Впервые за десять лет он увидел в ней не безупречную функцию, а женщину со своими собственными желаниями и стремлениями. И эта мысль почему-то кольнула его.
– Но… я же… я привык к вам, Катя, – почти прошептал он, и в его голосе проскользнула непривычная нотка беспомощности.
Катя посмотрела на него с легкой грустью.
– Я знаю, Александр Сергеевич. И я тоже привыкла. Но всему приходит конец.
В этот момент Александр Сергеевич Орлов, властелин цифровых империй и гроза подчиненных, почувствовал себя так, словно у него внезапно отключили интернет. Мир вокруг него начал меркнуть, а впереди маячила пугающая перспектива самостоятельного поиска нужной папки и заказа собственного кофе. И эта перспектива казалась ему гораздо страшнее любого дедлайна. Ведь он, Александр Великолепный, впервые в жизни столкнулся с чем-то, что не мог контролировать. И это "что-то" собиралось навсегда покинуть его идеальное царство.