Мой идеальный босс

8

Катя наслаждалась своей новообретенной свободой, словно птица, выпущенная из золотой, но все же клетки. Она наконец-то могла просыпаться без будильника (и без необходимости мысленно прокручивать расписание Александра Сергеевича), пить свой черный кофе, не опасаясь его недовольного бурчания, и даже… о чудо! – выбирать, чем заняться вечером.
Одним из таких "выбранных" занятий стало свидание. Нет, не то чтобы Катя бросилась во все тяжкие в поисках нового "идеального босса" (эта мысль вызывала у нее лишь легкую дрожь). Просто ее давняя подруга Лена, та самая прямолинейная особа, которая всегда говорила то, что думала, буквально силком вытащила ее на встречу с "абсолютно потрясающим" своим знакомым – Андреем, милым ироничным архитектором с забавными кудряшками.
Свидание проходило на удивление легко и приятно. Андрей оказался остроумным собеседником, с которым можно было говорить не только о дедлайнах и презентациях. Они гуляли по уютным московским переулкам, смеялись над нелепыми городскими вывесками и даже обсудили последний артхаусный фильм, который Александр Сергеевич наверняка бы назвал "скучной претенциозной ерундой". Катя чувствовала себя расслабленной и счастливой, впервые за долгое время ощущая вкус настоящей, ничем не обремененной жизни.
Тем временем Александр Сергеевич переживал собственный апокалипсис, на этот раз – эмоциональный. Вечер среды, который раньше был четко расписан под просмотр деловых новостей и планирование завтрашнего дня, зиял пугающей пустотой. Он бесцельно бродил по своей огромной квартире в "Москва-Сити", то и дело заглядывая в опустевший кабинет, где раньше царила безупречная организация Кати.
Внезапно его осенило. Катя! Что она делает сейчас? Наверняка сидит дома, перебирает свои никому не нужные рецепты и любуется своими чахлыми фиалками. Мысль об этом почему-то не принесла ему ожидаемого успокоения. Напротив, в его груди начало подниматься странное, неприятное чувство, похожее на… изжогу, но явно имеющее эмоциональную природу.
Он машинально открыл социальную сеть (на которую раньше у него катастрофически не хватало времени) и… о ужас! – увидел фотографию Кати. Она смеялась, сидя за столиком какого-то уютного кафе, а рядом с ней сидел… какой-то кудрявый тип с подозрительно счастливой улыбкой. Внизу красовалась подпись: "Отличный вечер с прекрасным человеком!".
Внутри Александра Сергеевича словно взорвалась маленькая атомная бомба. Зеленое чудовище ревности, которое он до этого момента упорно игнорировал, вырвалось на свободу, пожирая его изнутри. Ярость душила его, словно тугой итальянский галстук, затянутый слишком сильно.
"Прекрасный человек"?! Да кто этот кудрявый выскочка?! Что он может знать о настоящей эффективности и безупречной организации рабочего процесса?! Наверняка он даже кофе нормально заварить не сможет!
Александр метался по гостиной, как тигр в клетке. Его обычно рациональный мозг отказывался функционировать. Он не понимал, что именно его так взбесило. Ведь Катя уволилась, она имеет право на свою личную жизнь. Он сам, собственно, был уверен, что она найдет себе какого-нибудь… такого же скучного и предсказуемого человека, как и ее рецепты. Но этот счастливый кудрявый тип… это было личное оскорбление!
Он схватил телефон и чуть не набрал номер Кати, чтобы высказать ей все, что он думает об этом "прекрасном человеке" и ее легкомысленном поведении. Но вовремя остановился, осознав всю абсурдность ситуации. Он – генеральный директор "Олимп-Софта", закатывающий истерику из-за чьего-то свидания. Это было бы… нерентабельно с точки зрения его имиджа.
Вместо этого он с удвоенной силой принялся изучать отчеты, пытаясь заглушить бурлящую в нем ярость. Но перед глазами упорно стояла эта проклятая фотография – смеющаяся Катя и этот самодовольный кудрявый архитектор.
"Что она в нем нашла?" – мучительно вопрошал себя Александр, совершенно не осознавая, что этот вопрос относится не столько к кудрявому архитектору, сколько к нему самому. Он привык считать себя центром вселенной своих подчиненных, и мысль о том, что Катя может быть счастлива без его великодушного присутствия, была для его эго просто невыносимой. Зеленое чудовище внутри него продолжало расти, подпитываемое его собственным непониманием и зарождающимся (хотя он ни за что бы в этом не признался) чувством… потери. Потери не просто идеального секретаря, а чего-то гораздо большего, что он только начинал осознавать. И это осознание было чертовски неприятным.