Мой идеальный босс

9

После "прекрасного вечера" Кати с кудрявым архитектором, Александр Сергеевич погрузился в пучину ночных бдений и виртуального шпионажа. Сон бежал от него, как зарплата от стажера, а единственным его развлечением стало тайное изучение социальных сетей Кати и ее нового "прекрасного" знакомого.
Он скрупулезно просматривал их фотографии, пытаясь найти хоть какой-нибудь изъян в этом Андрее. Кудряшки, конечно, сомнительное достоинство. Улыбка слишком самодовольная. Одевается как… как флорист! (Александр почему-то решил, что все архитекторы должны носить исключительно строгие костюмы, как он сам).
Каждая новая фотография Кати, сияющей от счастья рядом с этим "архитектором-цветоводом", вонзалась в сердце Александра, словно криво забитый гвоздь. Ярость сменялась мучительным любопытством, а затем – приступами необъяснимой тоски. Он даже начал сравнивать их фотографии со своими собственными (разумеется, находя неоспоримые преимущества в своем безупречном стиле и властном взгляде).
Однажды ночью, после особо мучительного просмотра фотографий Кати, поедающей какой-то подозрительно выглядящий десерт в компании "прекрасного человека", Александра внезапно пронзила острая боль… в желудке. Он списал это на некачественный ужин, но подсознание услужливо подкинуло мысль: "А может, это совесть?".
Совесть? Александр Орлов? Это звучало так же нелепо, как предложение руки и сердца роботу-пылесосу. Но странное чувство вины все же грызло его изнутри. Он вдруг вспомнил, как Катя однажды обмолвилась, что давно мечтает посетить выставку современного искусства, но у нее никогда не хватало времени из-за его бесконечных дел. Вспомнил ее тихую грусть, когда он в очередной раз отклонил ее просьбу об отгуле на день рождения ее бабушки (той самой, которой она якобы покупала скромные букеты).
И тут Александра осенило. А ведь он действительно никогда не интересовался ее жизнью за пределами офиса. Он воспринимал ее как функцию, как безупречно работающий механизм, не задумываясь о том, что у этого механизма есть чувства, мечты и… бабушка, в конце концов!
Мучимый внезапно проснувшейся совестью (которая, он подозревал, скоро снова заснет крепким сном), Александр решил… действовать. Нет, он не собирался устраивать сцен ревности под окнами Кати или пытаться подкупить этого кудрявого архитектора (хотя такая мысль и мелькнула). Он решил… проявить интерес к ее жизни. Издалека, разумеется. Инкогнито. В рамках "стратегического анализа".
На следующий день Александр поручил своей временной ассистентке Свете (после того, как она трижды перепутала его кабинет с кладовкой) выяснить, куда именно ходит Катя на обед. Света, обрадованная возможностью сделать хоть что-то полезное, вернулась с подробным отчетом о том самом веганском кафе.
Вечером Александр, нацепив темные очки и бейсболку (конспирация – его второе имя!), отправился в указанное заведение. Он спрятался за столиком в углу и принялся изучать посетителей. Вскоре появилась Катя. Одна. Она заказала какой-то зеленый смузи и принялась читать книгу. Никакого кудрявого архитектора рядом не наблюдалось.
Александр почувствовал странное облегчение, смешанное с разочарованием. С одной стороны, его ревнивое сердце немного успокоилось. С другой – отсутствие "конкурента" лишало его возможности для "стратегического анализа".
Неожиданно Катя подняла глаза и посмотрела прямо на него. Александр судорожно отвернулся, делая вид, что увлеченно изучает меню (которое, к слову, состояло из одних только подозрительных зеленых субстанций).
"Черт! Запалила!" – пронеслось в его голове.
Но Катя, похоже, его не узнала (или сделала вид). Она нахмурилась, словно пытаясь понять, что за странный тип в темных очках так пристально разглядывает потолок.
Александр понял, что его "инкогнито" провалилось с треском. Он поспешно расплатился (зеленым смузи он так и не рискнул) и выскочил из кафе, чувствуя себя полным идиотом.
Вернувшись в свой пустой пентхаус, Александр Сергеевич понял одну простую, но чертовски неприятную вещь. Он скучал по Кате. Не по ее безупречной работе (хотя и по ней тоже, чего уж греха таить). Он скучал по ее спокойному присутствию, по ее редким улыбкам, по ее способности понимать его без слов. Он скучал по той стабильности, которую она привносила в его хаотичную жизнь.
И впервые за долгое время Александр Орлов задумался не о том, что он потерял идеального секретаря, а о том, что он, возможно, упустил что-то гораздо большее. И зеленое чудовище ревности внутри него вдруг сменилось другим, более мучительным чувством – осознанием собственной глупости. Но, к счастью для окружающих, это осознание было пока еще очень робким и неуверенным в себе, как стажер, впервые попавший на планерку к Александру Сергеевичу.