Мой идеальный хищник

Глава 1. Марина

— Свободна. Наконец-то, Господи, официально свободна!

Звон хрустальных бокалов в полумраке дорогого ресторана прозвучал для меня как финальный гонг на боксерском ринге.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух, пахнущий дорогим парфюмом, деревом и дорогими стейками, наполняет легкие. На душе было пусто, но эта пустота не пугала — она была чистой, как отмытый до блеска бетонный фундамент перед заливкой нового здания.

— Поздравляю, Маришка! — Инга, моя школьная подруга, а ныне — один из самых циничных и успешных пиар-директоров в сфере элитной недвижимости, победоносно вскинула свой бокал с сухим мартини.

На ее запястье хищно блеснули массивные часы и она тряхнула безупречно уложенной рыжей гривой. — Честно, я думала, этот никчемыш высосет из тебя последние остатки нервов на разделе имущества. Но ты уделала его как девчонку. Оставить Вадима без половины его дутых акций — это было красиво. Чистый архитектурный расчет.

— Инга, ну зачем ты так, — мягко вздохнула Алиса, качнув головой. Наша третья мушкетерша была полной противоположностью Инги.

Алиса занималась реставрацией старинных книг, носила летящие шелковые блузы пастельных тонов и все еще, несмотря на тридцать лет и двоих детей, умудрялась смотреть на мир сквозь легкую дымку романтического идеализма.

Она придвинулась ближе ко мне, накрыв мою ладонь своей — теплой и мягкой. — Марин, ты как? Сердце не болит? Развод — это же как маленькая смерть. Столько лет вместе... Столько планов было.

Я посмотрела на них обеих и невольно улыбнулась.

Мои подруги были как два разных архитектурных стиля. Инга — жесткий, функциональный хай-тек из стекла и бетона, где каждый сантиметр пространства должен приносить прибыль. Алиса — уютный, немного пыльный модерн с плавными линиями, витражами и бесконечной верой в то, что красота и любовь спасут мир.

А я? Я, наверное, была классическим конструктивизмом. Строгая геометрия, жесткий каркас внутренней логики и полное отсутствие лишнего декора. Особенно теперь.

— Сердце не болит, Алис, — спокойно ответила я, сделав глоток ледяного джина с тоником. Горечь приятно обожгла язык. — Оно, кажется, просто атрофировалось за последние два года нашего... брака. Знаешь, какое самое главное чувство я испытала, когда судья поставил печать? Облегчение. Как будто я последние годы тащила на спине мешок с бракованным цементом, который намок под дождем и превратился в камень. И вот я его просто сбросила.

В памяти на мгновение всплыло лицо Вадима — некогда любимое, а к концу брака ставшее чужим и каким-то мелочным.

Наш развод длился бесконечные восемь месяцев, а еще больше года до этого он мне трепал нервы со всей изощренностью, на которую был способен. Вадим, мелкий застройщик с амбициями Илона Маска, но хваткой базарного торговца, никак не мог смириться с тем, что его жена — не просто приложение к его «успешному успеху», а ведущий эксперт-архитектор города.

Когда его фирма начала тонуть из-за его же глупых просчетов, он попытался залезть в капитал моего экспертного бюро. А когда я отказала — начался ад. Обвинения в эгоизме, попытки выставить меня плохой женой, а под конец — банальная измена с секретаршей, которую он даже не особо скрывал, надеясь уязвить мое самолюбие.

Ошибся адресом. Мое самолюбие лежало в плоскости профессиональных достижений, а не в вопросе того, с кем засыпает мужчина, потерявший мое уважение.

— И правильно! — Инга решительно вонзила вилку в салат с рукколой. — Мужчины в наше время — это крайне нерентабельный актив. Вкладываешь в них душу, время, инвестируешь свою молодость, а на выходе получаешь банкротство и кучу комплексов. Вот скажи мне, Алис, зачем Маринке сейчас отношения? Она только-только возглавила независимое бюро. У нее контракт на экспертизу исторического центра! Ей нужно пахать, делать имя, зарабатывать миллионы, а не выслушивать дома нытье о том, что борщ недостаточно наваристый, а ее эго слишком велико для семейного счастья.

— Но ведь нельзя же всю жизнь прожить в одиночестве, — тихо, но упрямо возразила Алиса, переводя взгляд с Инги на меня. — Одно дело — карьера, это прекрасно, Мариночка, я так горжусь твоим назначением! Но ведь засыпать в пустой постели... Это же холодно. Человеку нужен человек. Интеллектуальный, сильный, который поймет тебя, разделит твои интересы. Вы будете спорить о Баухаусе за завтраком!

Я рассмеялась, откидываясь на спинку мягкого кожаного дивана.

— Алис, избавь меня от этой пасторали. Мужчина, который захочет спорить со мной о Баухаусе за завтраком, через неделю попытается доказать мне, что его концепция урбанизма правильнее просто потому, что у него есть Y-хромосома. Я сыта этим по горло. Развод научил меня одной важной вещи: любовь — это когнитивное искажение. Химическая реакция, которая временно ослепляет мозг, заставляя принимать нерациональные решения. Больше я на этот крючок не попадусь. Мой единственный приоритет сейчас — карьера. Я хочу выстроить такую репутацию, чтобы мое имя в девелопменте было абсолютным знаком качества. И никакие мужчины мне в этой системе координат не нужны. Вообще. Даже для здоровья, Инга, не смотри на меня так.

— Ну и дура, — беззлобно фыркнула Инга, пригубив мартини. — Для здоровья как раз очень даже надо. Но ладно, давай о деле. Раз уж ты теперь у нас большая начальница, ты понимаешь, в какую змеиную яму ты прыгнула со своей экспертизой исторического квартала на набережной?

Мой позвоночник мгновенно выпрямился. Профессиональный азарт вытеснил остатки расслабленности.

— Понимаю. Старый квартал мануфактур девятнадцатого века. Земля — золотая. Идеальное место под редевелопмент.

— Вот именно, — Инга подалась вперед, ее глаза хищно сузились. — Земля не просто золотая, она бриллиантовая. И на нее уже нацелился самый страшный хищник нашего города. Ты же знаешь, кто забирает этот тендер под элитную застройку, если твоя экспертиза признает здания не имеющими исторической ценности?