Мой истинный враг. Академия Стражей. Часть первая

Глава 10

Лиара Де Арваль

Я проснулась от рёва сирены, которая прозвучала так неожиданно и резко, что сердце вырывалось из груди, и даже дышать стало трудно. Ничего не соображая, я вскочила на ноги и бросилась к окну, за которым кружились в воздухе тревожные красные огни. Они неровно освещали двор, вырывая из тьмы очертания предметов и зданий. И прямо у меня на глазах на улице начали появляться первые адепты, что бежали в сторону плаца для боевой подготовки.

Мозг начал включаться, и я поспешила надеть боевой комплект. Вечером первого дня обучения мы потратили добрых четыре часа на изучение разных сигналов и тренировку выхода по тревоге. Одеться нужно было секунд за десять, но я едва ли могла уложиться в полминуты. Сорвав с вешалки штаны, натянула их, чуть не запуталась в шнуровке, но всё же сумела затянуть её достаточно крепко. Потом застегнула ремень, запихнула в сапоги штанины и дёрнула за лямки корсета. Он сел криво, но времени поправлять не было.

Распахнув дверь, я столкнулась с Диной, которая с испуганными глазами стояла прямо перед моей комнатой.

— Быстрее, – выдохнула она, и мы побежали по коридору, поправляя одежду на ходу.

В коридоре творился хаос: двери хлопали, адептки выбегали полуодетые, натягивая на ходу сапоги и рубашки. Кто-то ругался, кто-то спотыкался, кто-то, наоборот, бежал с лицом, полным решимости, будто мы уже сейчас должны были ворваться в бой.

Сирена резала слух. Нас предупреждали, что побудка будет ранней: сразу после рассвета. Но, выбежав на улицу, я заметила, что солнце ещё даже не встало, и двор был погружён в полутьму, разбавляемую только мерцанием красных огней. И в тот момент я могла поклясться, что тревога была реальной.

Во дворе адепты потоками двигались от общежитий к плацу, сбивались в кучки, пытались отыскать своё отделение и свой отряд. Первокурсников на отряды поделить не успели, и мы, прибыв на место, растерянно оглядывались, не зная, куда вставать. Я судорожно поправила корсет, наконец, затянув его до конца, и втянула голову в плечи, потому что холодный ночной воздух обжигал кожу даже сквозь рубашку и брюки.

Мы с Диной выбрали место недалеко от знакомых по предыдущим занятиям лиц, и, тяжело дыша, стали тревожно оглядываться. Но все вокруг выглядели такими же встревоженными. И только вдалеке от нас, на противоположной стороне плаца, ровными рядами стояли собранные и серьёзные старшекурсники.

— Это учение? – прошептала Дина.

— Не знаю, – выдохнула я. – Но не похоже.

В этот момент из тьмы, как воплощённая угроза, появился айс Хадрек. Его шаги звучали тяжело, почти гулко, а лицо было мрачнее ночи. Когда он заговорил, голос его раскатился над плацем, заставив дрожь пробежать по коже:

— Р-равняйсь! Смир-рно!

Строй выровнялся почти мгновенно, и даже я вытянулась в струнку, хотя колени заметно дрожали. В образовавшейся тишине слышалось только хриплое дыхание не готовых к ранним пробежкам девушек.

— Прошлым утром произошёл серьёзный прорыв в Долине Теней. – Голос айса Хадрека стал ниже, но по-прежнему громко проносился над плацем. Ему не нужно было даже усиливать его с помощью магии: как бы далеко он ни находился, все отчётливо слышали каждое слово. – Первая линия обороны пала. Потери – огромные.

По рядам прокатился глухой ропот, но старший преподаватель поднял руку, и вновь воцарилась тишина.

— Все выпускники Академии Стражей, – продолжил он, – немедленно покидают нас, чтобы заступить на службу. Сегодня они уходят на фронт.

В животе похолодело. Я украдкой посмотрела на ряды старшекурсников. Ни один не дрогнул, лица оставались каменными, как будто они давно знали, что этот день придёт. И были к нему готовы.

— В связи с этим, – Хадрек выдержал паузу, – распределение первокурсников откладывается на несколько дней. Ваша подготовка отныне будет вестись по сокращённой программе. Полтора года обучения – вот всё, что у вас есть, прежде чем вы займёте их место.

В груди стало тесно, а кто-то по левую руку от меня судорожно втянул ртом воздух.

— Забудьте о прежних привилегиях, – сурово сказал айс Хадрек. – Теперь вы не аристократия. Вы – армия. Вольных дней почти не будет. Вас ждут ежедневные изнурительные тренировки, и я не собираюсь щадить никого. Слабые не нужны ни здесь, ни там.

Молчание стало ещё тяжелее.

И вдруг Хадрек бросил взгляд на одного из офицеров, стоявших в стороне с заложенными за спину руками. Тот вынес в руках деревянный ящик, полный запечатанных конвертов

— За последние часы поступила срочная корреспонденция, – ровно продолжил наставник. – В ней – личные сообщения для каждого из вас.

У меня перехватило дыхание. Это могло означать только одно: потери были настолько велики, что многие потеряли родных и близких, о чём и сообщалось в этих письмах. Оставалось только молиться о том, чтобы моё имя не прозвучало. В одно мгновение я вспомнила каждого, кто находился на фронте, и о ком мне могли сообщить.

Наставник встал перед нами, широко расставив ноги и заложив руки за спину

— В некоторых письмах, – он слегка наклонил голову и, прищурившись, обвёл всех взглядом, – будет известие о гибели ваших родных.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а ладони холодеют.

— Каждый выйдет за своим письмом, – закончил Хадрек, – и, получив его, останется в строю. И если я увижу хоть одну слезу сегодня, вы будете наказаны. Сегодня вы не можете позволить себе слабость. Теперь каждый из вас – кадет.

Когда офицер открыл ящик, время словно остановилось. Адептов вызывали одного за другим и вручали конверты. Я не могла не заметить, с каким спокойным лицом и твёрдой походкой выходили старшекурсники. И Киоран – ему тоже пришло письмо – выглядел совершенно собранным.

Сердце гулко стучало в ушах. А потом остановилось, когда моё имя пронеслось над нашими головами.

Колени дрожали, когда я шла за своим письмом, мысленно приготовившись изо всех сил сдерживать слёзы. Получить наказание за излишнюю эмоциональность мне вовсе не хотелось. Забирая конверт, я заглянула в ящик. Посланий было ещё много. Так, словно каждому адепту в академии пришли дурные вести. Так, словно на фронте вообще никого не осталось, и монстры из-за грани перестали быть какой-то далёкой, призрачной угрозой. Всё стало слишком серьёзно.