Мой истинный враг. Академия Стражей. Часть вторая

Глава 4

Киоран Драгос

Боль охватила всё тело, словно оно всё ещё было в огне. Боевая форма академии обладала особыми защитными свойствами и сдержала большую часть жара, но даже она не смогла противиться этому пламени. А в местах, где кожа была открыта, она больше напоминала корочку жаркого.

Я смутно помнил, как меня доставили в медотсек. Судя по всему, меня накачали какими-то успокаивающими зельями: я то и дело проваливался в сон, время от времени просыпаясь от боли, но перед глазами были только белый потолок и размытые пятна дежурного врача и его ассистента.

Мысли путались. Перед глазами возникали разные образы прошлого, отдалённого и не очень. Мне снились болезненные сны, которые заканчивались одинаково: я снова оказывался охвачен яростным драконьим пламенем. И с каждым разом образы становились всё ярче и явственнее, страх и оцепенение всё сильнее охватывали меня – а потом я опять приходил в себя, и боль возвращалась вновь.

Вряд ли я смог бы предположить, сколько прошло времени, но в очередной раз очнувшись, осознал, что боли больше нет, свет погашен, а я – совсем один. Но что-то меня разбудило. И это были голоса.

— Нам повезло, Вэл, что эйсины подняли тревогу и парень почти не пострадал. Кожа быстро восстановится, а шрамы исчезнут уже к следующему циклу. Но ты ведь понимаешь, мы должны выяснить, как это случилось.

— Всё было согласно инструкции. На камере стоит чарование страха, и максимум, что могло с ним случиться – это сердечный приступ. Но у нас нет адептов с таким слабым сердцем, чтобы оно не выдержало собственного страха.

— Вот отчёт артефактора. Айс Лойет закончил его около часа назад.

— … Не понимаю. Как там могло оказаться чарование живого страха? Это ведь совсем другой уровень знаний и навыков! Тот, кто его создал, должен быть очень опытным чарователем, и вряд ли у нас в академии найдётся хоть один такой специалист.

— Это-то и странно, дорогой друг. Это-то и странно. Вы ведь понимаете, что это значит?

— Что на территории академии чужак?

— У вас есть другие предположения?

— Возможно, кто-то знал о принципе действия тюремной камеры и заранее подготовился, чтобы сделать это. Но у кого может быть мотив?

— Никто не мог заранее знать, что эйсин окажется именно в этой камере. И что именно Драгос станет первой жертвой. Это всё очень странно, Вэллар. Кроме того, мы не можем использовать камеры до тех пор, пока не выясним, чьих рук это дело. Ознакомьтесь с отчётом айса Лойета. И опросите всех, кто хоть как-то связан с Драгосом. Всех, кто хоть раз с ним пересекался. Ещё не хватало, чтобы его отец снова ворвался в академию и притащил с собой несколько дракхов на хвосте.

— Понял. Приступаю прямо сейчас.

— Завтра найду тебе замену. И сделай всё тихо.

Послышались шаги, голоса отдалились и, наконец, все звуки исчезли. До того притворяясь спящим, теперь я открыл глаза и не без труда сел. Небо темнело, но вечер ещё не опустился на Пик Золотого Рассвета. За окнами царили густые сумерки – самое неприятное время. Именно в сумерках я чувствовал себя наиболее уязвимым, когда обычное дневное зрение уже начинало подводить, а ночное зрение сумеречного дракона ещё не вошло в полную силу.

Я был почти весь покрыт бинтами. Они стягивали тело и мешали двигаться, особенно в области пальцев. Даже лицо было в бинтах. Я осторожно прикоснулся к своей щеке и поскрёб её пальцем. Боли не было, только непривычная чувствительность, будто кто-то обнажил более глубокие и нежные слои кожи. Возможно, так и было.

Окажись на моём месте более слабый дракон, да не будь на нём огнеупорная форма, сгорел бы заживо. Что это было? Случайность или целенаправленная попытка убить меня? У Драгосов во все времена было много врагов, и я бы не удивился, если бы всё было спланировано. Вот только даже ректор и айс Хадрек не имеют подозреваемых – судя по тому, что мне довелось услышать. Именно они переговаривались за приоткрытой дверью моей палаты.

От охватившей меня злости я резко сжал кулак и ударил по собственному колену. Боль отрезвляла, но не притупляла чувств. Я пытался перебирать в голове тех, кто мог желать мне смерти, лишь бы не думать о том пламени. И о страхе, который затаился внутри. Я забыл о нём много лет назад, и теперь воспоминания проснулись, заставляя поджилки предательски трястись.

— Эйсин, вы очнулись, – послышался мелодичный женский голос – и свечи рядом со мной зажглись живым магическим огнём.

Перед глазами возникла стена пламени – но лишь на мгновение.

— Который час, эйса? – спросил я, подняв взгляд на помощницу врача, которая внесла и поставила на кровать передо мной поднос с несколькими бокалами и трубочкой молодого бамбука.

— Седьмой час, время ужина. Рада, что вы можете говорить. Вам пока лучше не двигаться, поэтому специально для вас густой суп, витаминный напиток и ещё кое-что с секретным ингредиентом от доктора Гросса. Старайтесь отдыхать и как можно меньше шевелиться, так лечение пройдёт быстрее. Уже завтра вас выпишут, и вы сможете вернуться к занятиям.

Я кивнул и взял в руки первый бокал. Он был большим и глубоким, больше напоминая вытянутую чашу, и почти до краёв заполнен мутной густой жидкостью.

— Если вам понадобится в туалет, позвоните в этот колокольчик, и к вам придёт санитар. Он со всем поможет. Кстати, эйсин… какая-то девушка настойчиво требует аудиенции с вами. Сказать ей, что вам нужен отдых?

Я замер на мгновение. Девушка? В тот момент, когда меня, наконец, вывели из камеры, я встретил взглядом Лиару. Что она там делала? Может, хотела поговорить со мной?

— Нет, – я прочистил горло и поставил чашу обратно на поднос. – Пригласите её, я вполне способен принять гостя.

Сердце встревоженно забилось. Могла ли она помнить, что произошло в Сомнариуме? Могла ли чувствовать моё присутствие? Могла ли принять меня за несостоявшегося убийцу?

Или… она испугалась за меня? Эта мысль показалась мне глупой, но всё же заставила улыбнуться как раз в тот момент, когда дверь палаты приоткрылась, и я поднял взгляд на свою гостью.