Мой красивый монстр

Глава 1 Дафна Долгожданное письмо

Дорогая Дафна,

Год и семьдесят пять писем спустя... Не знаю, отмечают ли годовщины по переписке, но для меня это настоящий праздник. С того самого первого письма, где ты благодарила меня за помощь твоему брату, я понял: ты послана мне судьбой. Спасибо, что подарила мне смысл ждать каждого нового дня.

Передавай Джеймсу привет. Рад, что он выбрался из этой дыры. В отличие от меня, он не заслужил здесь находиться.

Я читал твое последнее письмо про спасенного питбуля. Я готов был голыми руками проломить черепа ублюдкам, которые издевались над псом, а потом еще и угрожали тебе пушкой. На свете осталось так мало людей, которых мне не хотелось бы убить. Слава богу, что Мак и Тайни теперь работают с тобой и могут защитить.

Через два дня слушание по моему УДО. Уверен, мне снова откажут. Но случаются и чудеса. Ты — мое чудо.

Пора заканчивать, пока нас не заперли по клеткам. Ты — единственное, что заставляет меня чувствовать себя человеком.

Датч.

Горько-сладкая улыбка касается моих губ. Смахнув набежавшие слезы, я прячу письмо в казенный конверт тюрьмы Клири и смотрю в зеркало заднего вида.

За моим потертым «Эль Камино» паркуются еще два пикапа, мигая фарами. Мы на месте.

Рядом со мной на сиденье — огромное ведро с горячим собачьим кормом: рис, овощи и курица. Я готовлю это варево дважды в неделю для цепных собак нашего города, чьи дерьмовые хозяева считают, что бросить животное на морозе на тяжеленной короткой цепи — это нормальный уход. Моя цель — помогать беззащитным. Если я смогу хоть немного облегчить их страдания, моя жизнь прожита не зря.

Я открываю дверь. Ледяной ветер тут же обжигает щеки. Из остановившегося позади пикапа выходят Мак и Тайни — двое здоровяков, напоминающих скандинавских викингов. К нам присоединяются остальные волонтеры из моей организации «Сорви цепь».

— Чертов холод, — стучит зубами Джорджия, прыгая на месте, чтобы согреться. — Не могла уснуть, думая, как они тут выживают. Самих бы хозяев выгнать на мороз!

Я киваю, застегивая старую армейскую куртку до самого подбородка. Мы входим в опасный район. Местные жители относятся к животным хуже, чем к сломанному хламу во дворе. Иногда нас кроют матом, а иногда целятся из оружия. Именно поэтому с нами Мак и Тайни — два трехсотфунтовых ангела-хранителя с улиц, которых мы чудом встретили прошлой весной. Без них нам бы пришел конец.

Внезапно со стороны улицы раздается громкое: БАХ-БАХ-БАХ!

Выстрелы.

Не успеваю я моргнуть, как Мак и Тайни валят меня на обледенелый асфальт, прикрывая своими массивными телами. Остальные с криками прячутся за пикапами.

Пульс улетает в красную зону.

— Какого хрена? — шепчу я. Но шоу должно продолжаться. — Все целы? — кричу я, стараясь звучать как уверенный вожак стаи, и выбираюсь из-под своих живых щитов.

— Еще один выстрел, и мы уезжаем, — мрачно бросает Мак. Безопасность для него превыше всего.

Но не для меня.

— Мы не уедем, пока не сделаем то, зачем приехали, — твердо отвечаю я и раздаю команды: кто несет солому, кто сухой корм, кто горячее рагу.

Мы действуем быстро. Страшно, но даже сейчас я не могу перестать думать об одном человеке. О Датче.

Письмо было отправлено одиннадцатого января, а пришло только вчера, пятнадцатого. Значит, его УДО уже либо одобрили, либо отклонили. Боже, как бы я хотела знать результат! Я всего лишь его подруга по переписке, помогающая коротать время. Знаю лишь то, что ему 27, он сидит за нападение, у него темные волосы и борода, и что он пожертвовал связью с сестрой ради ее же безопасности. Но от одних только мыслей о нем внизу живота разгорается предательский жар и порхают бабочки.

Я трясу головой. Нельзя мечтать о мужчине, которого я никогда не встречу.

Мы подходим к вольеру. Данита, агрессивная помесь стаффордширского терьера, рвется с цепи, яростно сверкая желтыми глазами. Ее хозяйка злобно пялится на нас из окна дома. Я приветливо машу ей рукой — конфликтовать нельзя, иначе нас больше не пустят к собаке.

В голове всплывают строчки из старого письма Датча, когда я только рассказала ему о своем проекте: «Я горжусь тобой. Не знаю, как ты это делаешь, но хотел бы я быть рядом и помогать тебе».

«Я тоже этого хочу, Датч. Я тоже».

Успокоив и накормив собаку, мы возвращаемся в машины, чтобы продолжить маршрут. К полудню мы все промерзаем до костей, но виляющие хвосты и благодарные взгляды спасенных животных дают нам силы. То, что мы видим каждый день, сломило бы любого нормального человека.

Когда мы направляемся в восточную часть города, на консоли начинает вибрировать телефон. Звонит Джеймс.

— Привет, — дрожа от холода, отвечаю я. — Присоединишься к нам сегодня?

— Нет, мне тут позвонили вчера... Помнишь парня, который помог мне в Клири?

Сердце уходит в пятки. Я никогда никому не говорила, что пишу Датчу. Это был мой секрет.

— Наверное. А что? — неубедительно вру я.

— Короче, не пугайся. Я поговорил с мамой и папой. Они согласились дать ему работу у нас в мастерской. И...

И.

И.

— ...Он поживет в нашем гостевом домике, пока не встанет на ноги.

По коже бегут мурашки. Кровь с оглушительным шумом стучит в висках. Гостевой домик пустует на заднем дворе моих родителей. И теперь... там будет жить он. Окружающий мир вдруг становится похожим на сон.

— Датч оступился, но он не плохой парень, ты должна в это поверить, — продолжает уговаривать меня брат.

— Я знаю, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

— Погоди, откуда ты знаешь?

Черт. Я самая ужасная лгунья в мире.

— Э-э... просто фигура речи. Мне пора, мы приехали на следующую точку, — заикаюсь я.

— Ладно. Я поехал за ним. Мама готовит свою фирменную жареную курицу, говорит, ему нужно хорошенько поесть после тюрьмы.

Я вешаю трубку, тупо глядя на обледенелую дорогу. Меня бросает в жар.