Мой криминальный босс

Глава 8

На следующий день приходится долго думать, что надеть на работу. Подходящих вещей у меня немного, а вчерашняя блузка безвозвратно испорчена. Я совсем про нее забыла, пока думала о Паше. А после разговора с родителями села искать квартиру по сайтам, и вообще все из головы вылетело. Так что блузку можно смело отправлять в мусор. Жирное пятно не отстиралось.

Что я и делаю с успехом.

Затем перебираю свой скудный гардероб. В “Шарпонте” строгий дресс-код: белый верх, черный низ. Допускаются и юбки, и брюки классического кроя. Никаких джинсов или, не дай боже, спортивная одежда. Обувь — тоже классическая, даже летом с закрытым носком пяткой. Это мне еще вчера объяснили.

В общем, прихожу к выводу, что единственная белая блузка у меня это та, которая лежит еще с универа. Я ее тогда один раз надела. Во время беременности грудь сильно выросла, пуговички перестали застегиваться, да и после родов она на мне не сходилась, но новая, выкинуть жалко. Так и таскала ее за собой с квартиры на квартиру.

К тому же это была память. Единственная оставшаяся из вещей, которые подарил мне Паша. Когда его родители выставили меня, я в пылу обиды и гнева все собрала в один большой мешок и вынесла на помойку. Потом, конечно, жалела. Там было много хороших вещей. А эту блузку каким-то чудом пропустила. Нашла уже позже, при переезде. Долго плакала, прижимая ее к груди, да так и оставила. Выкинуть рука не поднялась…

И вот теперь в ней пойду на работу. Вряд ли Паша ее вспомнит. Мужчинам вообще не свойственно помнить такие мелочи, к тому же восемь лет прошло.

Заодно и деньги ему верну.

Одна из контор одобрила мне микрозайм на нужную сумму сразу, как только отправила сканы документов. Теперь только нужно сходить к ним в офис и получить валюту наличкой. Вот в обеденный перерыв это и сделаю.

Месяц продержусь, а там с зарплаты погашу этот займ. Пусть лучше проценты переплачу, чем чувствовать себя должной Островскому.

Когда появляюсь в “Шарпонте”, там уже стоит галдеж. Павла нет, его Светочки тоже. Судя по сплетням, они на встрече с важным клиентом.

Но мне некогда думать о них. Настя снова наседает на меня, задает вопросы по вчерашним темам, но сегодня я уже соображаю чуть лучше. Тем более, у меня было время подучить свои записи.

— Давай, попробуй сама ответить, — говорит Настя и нахлобучивает мне наушники с микрофоном. — Пока постоянным клиентам, с ними проще, они уже знают нашу продукцию и знают, чего хотят.

В наушниках слышу сигнал вызова. Под неусыпным взором моего куратора нажимаю кнопку связи.

От чего-то волнение захлестывает меня. Но стараюсь говорить так, как учила Настя. А когда разговор заканчивается, она поднимает большой палец.

Я радуюсь, что все получается, как надо. Следующий звонок уже принимаю сама. Но так волнуюсь, что к обеду уже гудит голова. Мои коллеги идут в столовую, а я сбегаю из офиса. Нужно в банк, заодно и пройдусь, проветрю мозги.

Когда выхожу из дверей офиса, успеваю заметить темную иномарку Островского, завернувшую за угол.

Сердце ёкает, но я мысленно даю себе подзатыльник. Хватит! Все это в прошлом. Мы с ним никто друг другу, пора уже это понять!

В конторе по займам все проходит быстро. Строгая женщина в очках с золотой оправой выдает мне перетянутые банковскими лентами пачки купюр, просит тщательно пересчитать и расписаться. Что я и делаю. Свеженькие купюры шелестят, но не вызывают ажиотажа. Никакой радости от того, что держу их в руках. Просто бумажки.

Когда возвращаюсь в офис, Настя тут же напускается на меня:

— Ты где была! Там главный тебя уже полчаса требует!

Смотрю на экран телефона.

— Так до конца обеда еще пять минут.

— Ничего не знаю. Давай, бегом к нему. Он ждать не любит.

Как вовремя! Заодно и деньги верну.

Прижимая сумку к груди, топаю в сторону кабинета. По спине пробегает холодок. А вдруг я что-то не так сделала?

Да, нет. Если б было что-то не то, то Настя сказала бы.

Света красит губы на рабочем месте. Даже не здоровается со мной.

— К Павлу можно? — спрашиваю ее.

Она отрывается от своего занятия.

— К Павлу Сергеевичу, — морщит красивый нос. — Проходи.

И смотрит так, будто оценивает, можно ли мне в таком виде туда заходить.

Выдыхаю. В конце концов, главное держать эмоции под контролем.

На меня накатывает спокойствие, когда вхожу в кабинет. Но стоит увидеть Пашу и сердце пускается в пляс. Неужели так будет каждый раз, когда я его вижу?

Особенно его темный взгляд, которым он меня сверлит так, словно хочет дырку прожечь.

Я неловко замираю у входа. Собираюсь с силами, сжимаю многострадальную сумку и делаю первые шаги по направлению к начальству.

— Вызывали, Павел Сергеевич? — спрашиваю севшим голосом.

— Да. — Горящий взгляд Павла упирается мне в грудь. — Надо подписать бумаги.

Островский кладет перед собой листы. Пристально, не мигая смотрит, как я приближаюсь к столу.

Сумка жжет пальцы. Я помню про деньги, которые собиралась отдать. Да только язык не поворачивается заикнуться про них.

Я вдруг словно немею. Не понимаю, что на меня нашло.

Беру бумаги, вчитываюсь в мелко набранный текст. Обычный приказ на зачисление на работу. Мог бы и Свете сказать, чтоб я его подписала.

Шарю взглядом по столу возле себя. Ручки нет.

— А можно ручку? — прошу хриплым голосом у Паши.

Тот протягивает мне ее. Нос щекочет аромат его парфюма.

Принимаю ручку, а он касается моих пальцев. Наверное, случайно. А по коже будто разряд тока проходит. Тело покрывается мурашками. Я вновь смотрю Паше в глаза. Не думала, что у меня будет такая реакция на него.

Подписываю приказ.

— Готово, — протягиваю документы обратно.

Паша принимает бумаги и вновь смотрит на меня, будто бетонной плитой придавливает.

— О, я тут принесла деньги, — достаю из сумки новенькие купюры. — Вот можешь пересчитать.