Мой ласковый и нежный... эльф

Пролог

Отгремела третья эльфийская война.

Люди, орки, гномы и прочие расы, принимавшие участие в великом сражении, потянулись в родные места.

По дорогам катились торговые, а не военные обозы, заброшенные за время битв с Великим лесом поля снова распахивались, а полуразрушенные города в Приграничье — отстраивались.

Малыми шагами королевства, одолевшие спятившего короля эльфов, возвращались к мирной жизни, хотя по лесам еще прятались разбойничьи шайки, в городах порой действовали не только карманники, а уж в поселениях помельче не забывали запираться на все засовы, и добрый хозяин держал под рукой рогатину, а то и найденный на поле битвы арбалет.

В один из жарких летних дней через ворота малого городка Лучегорска прошла странная особа, закутанная среди жары в плотный тяжелый плащ с вышивкой.

Стражники, по большей части ветераны, отправленные домой после ранений, аккуратно особу притормозили:

— Постой-ка, добрый человек! — придержал фигуру за плечо самый старший боец, мужик лет пятидесяти, с лицом, исковерканным шрамами. — Покажись! Кого попало в город пускать не велено!

Плечо отдернулось, фигура развернулась, капюшон упал, и молодые парни, повидавшие кое-чего на поле боя, попятились.

Не от невиданной красоты абсолютно седой девки, а от того холода, которым от нее разило. В жаркий летний полдень их тряхнуло так, словно каждому сугроб за шиворот высыпало!

— Маришка, ты ли? — почесал в затылке старый воин.

— Я, дядька Калеб, — отозвалась красавица и зябко стянула у шеи свой плащ.

— Вернулась, значит, ну, то добре, — сказал стражник. — Ты в ратушу зайди: всех, кто служил, под отчет ставят. У нас иногда пошаливают, так ходим в обход по лесам, ну и так, бывает, то волков бьем, то гулей.

— Зайду, — кивнула девица, накинула капюшон и действительно свернула к ратуше.

— Дядька Калеб, — один из молодых стражей очнулся первым и не удержался от вопросов, — кто это?

— Маришка это, главы нашего города старого дочь. Точнее, баронесса Марианна Каролина Галатея дю Сольм. Когда эльфы на нас поперли, ей лет шестнадцать было. Мелкая девчоночка, все с братьями своими носилась, то с луком, то с мечом, то верхом всякие штуки.

— Так она… воевала? — сообразил стражник, с долей уважения глядя вслед ушедшей женщине.

— Не сразу. Сперва ее братья ушли, все трое — один-то и так уже офицером был, а два вслед за ним потянулись. Потом отец встал во главе ополчения. Мать и бабка госпиталем заведовали, невестка старшая целительницей была, сбежала вслед за мужем в действующую армию.

— И что? — нетерпеливо перебил Калеба парень. — Я про дю Сольм даже не слышал!

— Так ты в городе без году неделя, — фыркнул на него дядька. — Погибли они все. Род у них старый, магический, поэтому, уходя, все сыновья кинжалы в стену рода загнали. На первом году один кинжал почернел, на втором — сразу два. А потом и невестки ножичек ржавчиной покрылся. А как ополчение наше разбили впрах и барона привезли в куски порубленного, так и жена его, и матушка — обе умерли, как только тризну справили. Осталась девчонка одна. Ей, получается, восемнадцать только стукнуло. Вместо барона прислали к нам хлыща одного… Начал он к ней клинья подбивать, замуж звать да уговаривать. Земли у них были хорошие, да и так деньги водились. Девчонка вроде согласилась, свадьбу начали готовить, а потом одной ночью пропала, а все добро дю Сольм заперла на кровавый замок! Знаешь, что это такое?

— Это когда никто, кроме родственника по крови, войти не может и даже на землю ступить?

— Так оно. Ну-ка вспомни, что в нашем городе все обходят?

— Черный особняк? — шепотом спросил другой парень, посообразительнее.

— Верно. Это их родовой дом был. Вы-то не помните, поди, но как этот прыщ аристократический рвал и метал! Девчонка пропала, бумаги не подписала, церемония не состоялась, значит, прав на их титул и поместье он не имеет. Кровавый замок не каждый маг крови пройдет, а уж тот слабенький воздушник, которого он притащил ломать защиту, только сплюнул. Стоял дом, пустовал, прыщ этот уж собрался королю писать, магистра из столицы требовать, мол, род погиб, земли бесхозные, отдайте городу! А тут Маришка и вернулась! Ох, треску будет!

Старик усмехнулся и даже руки потер, предвкушая шум в городке. Не любил десятник главу города, ой не любил. Тот за время войны с эльфами раздобрел во всех смыслах — из тощенького виконтика превратился в хорошо откормленного мужика с капризными манерами и бездонным аппетитом ко всему — деньгам, еде, людям… Лучегорск не мог оправиться после войны потому, что большая часть ресурсов утекала в кошелек виконта Домбрея и оседала там.

— А чего она летом в плаще? — спросил вдруг самый молодой парнишка, принятый в стражу пока учеником.

— А это ты у нее спроси, — хмыкнул Калеб и добавил нравоучительно: — Не все шрамы, как у меня, сразу видать!