Мой лесной хозяин

Глава 1

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Это слово отбивает в моей голове ритм, совпадающий со скрежетом дворников, которые безумно мечутся по лобовому стеклу. Они не справляются. Никакие щётки не справятся с этим водяным адом, что обрушился на землю сегодня ночью. Не ночь это, а сплошная, густая, чёрная темень, которую лишь изредка разрывают вспышки, от которых залипаешь глазами и забываешь дышать.

Я сжимаю баранку так, будто от этого зависит моя жизнь. А оно, в общем-то, так и есть. Мои пальцы затекли, плечи ноют от напряжения. Каждый мускул скован страхом. А ещё – глупой, детской, но оттого не менее едкой обидой на саму себя. Ну вот как можно было так облажаться, Яна? Как можно заблудиться в, буквально, трёх соснах, по дороге, которую, казалось бы, знаешь вдоль и поперёк?

Всё началось с того, что я решила срезать путь через этот старый лесной тракт. Днём он кажется таким живописным, уютным. Но ночью… Ночью это туннель в преисподнюю. Деревья по обеим сторонам смыкаются в сплошную чёрную стену, их ветви, как костлявые пальцы, норовят схватить тебя за фары. А я, как последняя идиотка, свернула сюда, поддавшись на уговоры собственной лени и уверенности в собственной непогрешимости.

И телефон. Этот проклятый, бесчувственный кусок пластика и стекла, что сейчас лежит на пассажирском сиденье и безжизненно смотрит на меня потухшим экраном. «Заряди меня, Яна, – словно говорил он мне вечером, – не будь дурой». Но я ведь умная, я же «успею с утра». А утром был аврал, и я, конечно, забыла. И теперь он мёртв. Мой единственный спасательный круг, моя связь с миром, с помощью, с голосом мамы, который сказал бы: «Всё хорошо, дочка, соберись». Он мёртв, и я одна в этой кромешной тьме, в самом сердце грозы.

Очередной удар грома, прямо над головой. Он не гремит, он разрывает мир пополам. Звуковая волна бьёт по машине, заставляя её вибрировать, как живое, испуганное существо. Я вздрагиваю всем телом, и на мгновение теряю контроль над коленками – они предательски подкашиваются. Сердце колотится где-то в горле, бешено и беспомощно.

И вот, в следующее мгновение, небо пронзает очередная молния. Не просто вспышка, а ослепительный, фиолетово-белый росчерк, который на долю секунды превращает ночь в день. Слепящий, болезненный свет. Он выхватывает из тьмы каждую деталь: измождённые стволы сосен, мокрый асфальт, блестящий как угольная жила, и… тень.

Прямо передо мной, метрах в двадцати, на дороге.

Чёрная, бесформенная, но однозначно – фигура. Человек? Олень? Не знаю, мой мозг отказывается анализировать. Срабатывает только первобытный инстинкт – опасность! Прямо на пути!

Крик застревает у меня в горле комом. Руки, помимо моей воли, совершают резкое, паническое движение. Я не думаю, не соображаю. Я просто выкручиваю руль. Резко, до упора, в сторону от этой тени, от этого призрака, порождённого молнией и моим страхом.

И всё. Мир переворачивается.

Раздаётся оглушительный, сухой скрежет. Машина кренится, подпрыгивает на кочках, которых я не вижу. Мою голову бросает в боковое стекло, и я чувствую тупую боль в виске. Стекло, к счастью, держится. В ушах – грохот рвущегося металла, хруст пластика, и всепоглощающий рёв мотора, который я, кажется, заглушить не успела.

Какая-то вечность в полёте, в невесомости, в хаосе. Потом – глухой, окончательный удар. Передок чем-то мягким, но неумолимым. Землёй? Кустарником? Машина замирает, вставшая под каким-то нелепым углом. Фары, которые секунду назад выхватывали дорогу, теперь бессмысленно освещают стену из мокрой листвы и грязи. Двигатель чихает, содрогается и затихает.

Тишина.

Она наступает внезапно и оглушительно. Только шум дождя по крыше, который теперь кажется не таким яростным, и отдалённые раскаты грома, будто довольное урчание некоего великана, который только что сыграл со мной злую шутку.

Я сижу. Не двигаюсь. Дышу ртом, коротко и прерывисто. Сердце бьётся так, что кажется, вот-вот разорвёт грудную клетку. Я пытаюсь пошевелить руками, ногами. Вроде бы всё на месте. Ничего не болит, кроме виска, где нарастает горячая шишка. Отдышавшись, я медленно поворачиваю голову.

Лобовое стекло покрыла паутина трещин, расходящихся из одной точки. Слева от меня – тёмная, мокрая земляная стена кювета. Мы врезались в неё под углом. Я пытаюсь открыть дверь. Она скрежещет, подаётся на пару сантиметров и упирается во что-то. Выбраться с этой стороны не получится.

Паника, холодная и липкая, начинает подползать к горлу. Я заперта. В лесу. Ночью. В грозу. В разбитой машине. С мёртвым телефоном.

Я закрываю глаза, пытаюсь унять дрожь в руках. Вспоминаю ту тень. Что это было? Мерещится? Игра света и тени, спровоцированная молнией и моим запредельным напряжением? Или… или там действительно кто-то был? Кто? Почему он стоял посреди дороги в такую погоду?

Леденящий страх скользит по позвоночнику. А что, если он сейчас подойдёт? Подойдёт к машине, заглянет в это разбитое стекло? Я в ловушке. Я не могу убежать.

Я лихорадочно начинаю шарить руками по бардачку, по карманам, в поисках чего угодно – фонарика, зажигалки. В руке нащупываю холодный металл. Ключ. Он всё ещё в замке зажигания. Дрожащей рукой я поворачиваю его.

Щёлк. Загорается приборная панель. Слабый, больной свет. Но свет! Я жадно смотрю на стрелки. Бензин есть. Аккумулятор, кажется, жив. Я пытаюсь завестись. Стартер проворачивается с каким-то больным, тягучим звуком, но мотор не схватывает. Ещё раз. Тот же результат. Чёрт. Видимо, что-то повредилось при ударе.

Отчаявшись, я бью ладонью по рулю. Бесполезно. Слёзы подступают к глазам, но я яростно их смахиваю. Нет. Плакать сейчас – значит, окончательно сдаться.

Я решаю попробовать выбраться через пассажирскую дверь. Отстегнув ремень, я с трудом перебираюсь через рычаг КПП, задевая коленями всякий хлам, валяющийся на сиденье. Пассажирская дверь тоже зажата, но не так сильно. Я упираюсь в неё плечом, с силой, рождённой отчаянием. Сначала – скрежет, потом, с протяжным, жалобным стоном, она поддаётся.