Мой личный Ад

Выгодная сделка

ЭРИК

Вечер пятницы. Пора играть, детка.

Я сажусь в затемнённый «Бентли», широко расставляя ноги. Чёрный костюм от Бриони сидит на мне безупречно — итальянская шерсть облегает грудь и бёдра, скрывая то, что не положено видеть.

— Сегодня твой день, ублюдок, — шепчу я, вытирая губы.

— Ты собираешься прикончить его сегодня, босс? — ухмыляется Кэш, щёлкая пальцами. — Этот сукин сын опять играет.

— Заткнись, Кэш, — обрывает его Дре.

— Заставь меня, — Кэш угрожающе вскидывает руки.

— Вы оба, — мой голос становится ледяным. — Заткнитесь.

— Да, сэр! — отвечают они хором.

Я коротко хохочу — и воздух в салоне становится плотным, как перед грозой. Один из них держал сигарету, и я, даже не глядя, протянул руку и взял её.

«Бентли» останавливается у казино «Борнхелл». Я выхожу, поправляю манжеты и надеваю тёмные очки. Я сделал долгую, медленную затяжку, и дым обжег мои легкие так, как и должно быть. Когда мы вошли, двое охранников у двери поклонились так низко, что, наверное, у них хрустнули спины.

Босс! — рявкнули они, пожалуй, слишком громко.

Я собираю деньги, которые игроки побросали в панике. Никто не произносит ни слова. Я опустил голову, пересчитывая купюры, пока дым клубился вокруг моего лица, но шум у двери заставил меня поднять глаза. Дре и Ларон втаскивают Рикки, а рядом стоит испуганная овечка Райли.

Милая крошка.

Рикки открывает рот, но я бью его ботинком по лицу.

Мой взгляд не отрывался от Райли. Она была прекрасна, даже несмотря на испуганный и дерзкий взгляд.

— Сегодня никаких просьб, ты крупно проигрался, — говорю я, бросив взгляд на часы. — Отрежь ему руку, — я лениво машу Дре.

Рикки орёт. Ему не нравится, что это происходит.

— Не мою! Не мою! Возьмите её! — он визжит, как поросёнок.

Я наклоняюсь к нему.

— Ты бы заставил собственную девушку платить за твои долги. Как предсказуемо. — Я делаю паузу. — Я не буду отрубать тебе руку. Но ты должен кое-что выбрать.

— Спасибо! Спасибо! — он рассыпается в благодарностях окровавленным ртом.

— Парни, помните ему бока хорошенько, — я криво усмехаюсь.

И я машу рукой, отворачиваясь. Парни хватают его, а я возвращаюсь к машине. Я устроился на заднем сиденье «Бентли», широко расставив ноги и расслабив плечи. Мой фирменный матовый черный револьвер 45-го калибра тяжело лежал на бедре, а красная инкрустация на рукоятке отражала тусклый свет.

Дверь открывается, и мои люди втолкнули Райли внутрь, грубо опустив её на колени прямо между моих раздвинутых бедер.

Возбуждает.

Кэш ухмыляется:

— Теперь ты принадлежишь боссу.

Я снимаю очки — и я уверен, что мои голубые глаза блестят в полумраке, создавая нужный эффект. Я медленно и бесстыдно окидываю её взглядом, рассматривая её тело, стоящее на коленях, и её лицо, обращенное ко мне.

Черт возьми.

Райли хватается за пистолет. Воздух в машине наэлектризовался. Четверо моих людей в секунду выхватили своё оружие и направили его ей в голову. Но я уже перехватыватил её запястье.

— Опустите свои гребаные пушки — говорю я, и мой голос прорывается сквозь шум. Я вижу, как дрожит ствол в её неуверенных руках. Управляя её запястьем я направляю пистолет себе в грудь, прямо над сердцем.

— Не ты, милая. Ты можешь стрелять.

Я киваю своим в знаке «Опустите оружие». Они подчиняются.

— А теперь прочь из машины, — говорю я своим.

Двери закрылись, и мы остались одни. Я продолжаю держать её за запястье, пистолет всё ещё был прижат ко мне, а другой рукой я приподнимаю её подбородок, так что ей ничего не оставалось, кроме как смотреть на меня.

Сжимаю пальцами подбородок Райли и наклоняюсь к самому лицу.

— Ты и правда собираешься меня пристрелить, mon ange?

* * *

РАЙЛИ.

Сегодня абсолютно паршивый день. Рикки сказал, что я могу у него остаться только если мы снова сходим в казино. Мне там не нравилось. Я обычно стояла возле входа, дожидаясь его, но в этот раз он потащил меня внутрь.

Обитые бархатом игровые зоны, занавески, красный ковролин, который скрипел, если колупать его носком ботинка, но я скрипела кедами.

Мне было скучно. Хотя это во всяком случае гораздо лучше того, что было дома. Дом. Такое странное слово. Я нигде не чувствовала себя дома, одинаково паршиво было абсолютно везде.

Я оставалась у Рикки, когда отчим получал свою копеечную зарплату. И сегодня мне нужно было быть где угодно, но точно не дома. Я усмехнулась этой мысли и скорчилась от боли в боку. В прошлое моё пребывание в "доме" закончилось тем, что я сосчитала задницей и спиной все порожки со второго этажа до гостиной.

Внезапно всё заведение замерло. Замолкло. Наступила гробовая тишина. Даже остановили рулетку. А потом я увидела владельца заведения — Эрика Фальконе. Он не смотрел по сторонам, а только вперед себя, внушая ужас с каждым шагом.

А потом его подручные вытащили Рикки в центр комнаты. Мой единственный шанс на более-менее спокойную ночёвку растворялся с каждой секундой. Нет, Рикки — тот ещё ублюдок, но с ним было чуть лучше, чем с моей семьёй.

Я встала рядом с ним, надеясь, что его отпустят из жалости.

А потом, когда он крикнул, что лучше пусть отрежут руку мне, чем ему, я взорвалась. Всё внутри меня вопило, а внешне я изо всех сил старалась показаться спокойной.

Когда Эрик вышел, его сподручные спросили Рикки:
— Отдашь её боссу за часть списанного долга?

И тот нераздумывая согласился. Двое тут же схватили меня и поволокли прочь из заведения. Запихнули в машину.

— Теперь ты принадлежишь боссу.

Я унизительно сидела на полу между раздвинутых ног Эрика.

Пистолет на его бедре был почти шуткой. Когда я подняла его и направила в грудь Эрика, он тихо и грубо усмехнулся. В ту же секунду четыре других пистолета — телохранителей Эрика — были направлены в мою голову.