Мой личный демон

Глава 1. Монстры среди нас

Элайра

Крепкие мужские пальцы сжимали горло одной рукой, пока вторая виртуозно крутила острие лезвия у моего лица. Задыхаясь и оставаясь неподвижной, в голову приходили разные мысли о том, по какой такой глупости я оказалась в данной ситуации.

Сперва коллега отпросилась на час раньше с работы — без причин, просто ей так хотелось, а я не умела отказывать людям. Мой величайший минус. Совесть не позволяла покинуть рабочее место, не прибрав зал и не вымыв всю посуду в нашей кофейне. Стоило только выйти на порог, как безжалостно хлынул дождь, а затем с досадой сломался каблук на новых туфлях, застряв между щелей надломленной плитки.

Череда неудачных событий привела меня к этому моменту, где я как в ловушке.

Промокшая до нитки, платье прилипает к телу словно вторая кожа — холодное, тяжёлое, липкое. И эта безжалостная, до безумия отвратительная улыбка напротив моего лица — широкая, довольная, как у человека который получает именно то, чего хотел.

— Ну что, развлечёмся, красавица?

Его голос был пропитан ядом, густой и липкий, как смола. Лицо настолько же отвратительное, как и та ситуация в которой я оказалась — небритое, с мутными глазами и этой улыбкой, от которой кожа покрывалась мурашками.

Яркий фонарь едва подмигивал в стороне, ослепляя. Ливень старался не меньше — скрывал шум борьбы в переулке, топил любой звук в белом шуме воды. Оглянувшись в разные стороны, я поняла что бежать некуда. Да и далеко ли смогу — босая, на подгибающихся ногах?

Вокруг кромешная тьма, ни единой души проходящей мимо переулка. Звать на помощь было некого и бессмысленно.

Какая же ты дура, Элайра. Зачем ты пошла в этот переулок? Зачем?

Будь проклят этот день. Виолетта вечно отпрашивается раньше со смены, чуть начальник сваливает по важным делам. Будь проклят этот дрянной график до одиннадцати ночи. Ненавижу всех. Ненавижу себя и свою никчёмную жизнь.

Страх нагнетал сильнее с каждой секундой — сжимал грудь изнутри, не давал дышать, туманил голову. Слёзы скатывались по щекам, но ливень тут же всё смывал, будто им не было места даже здесь.

Мужчина, прижимавший меня к кирпичной стене, не торопился. Он наслаждался моментом — это было видно по каждому его движению, по тому как его большой палец скользил по моей шее с особой, отвратительной нежностью. Медленно. Изучающе. Как будто у него было всё время мира.

— Что вам нужно? Прошу! Отпустите меня, — вырвалось с жалостью в голосе и досадой.

Мне только двадцать пять, я ещё так молода... Я не могу закончить свою жизнь вот так. Не здесь. Не сейчас.

Мужчина медленно провёл языком по своим губам — и от этого простого жеста меня едва не стошнило. Мерзко. До дрожи мерзко.

— Сейчас мы развлечёмся! — голос низкий, с хрипотцой, каждое слово проговаривал с особым наслаждением, смакуя.

Сначала его лицо было невыразительным — всё было как в тумане, как в дурном сне, как будто всё это происходило не со мной. Но затем реальность брала своё, возвращая меня на место с жестокой безжалостностью.

Его глаза были чёрными. Затем стали жёлтыми.

Невозможно. У людей не могут светиться глаза.

Дрожь в коленях не унималась — ноги едва держали, пальцы вцепились в кирпичную стену так, словно это единственное что сейчас удерживало от падения. Падения в неизвестность.

Дыхание мужчины ударяло в лицо — отвратительное, с каким-то рвотным запахом гнили и перегара. Сейчас мне сложно соображать. Просто хнычу, и мне до усерачки страшно. Страшно от того, что он не действует.

Если хочет убить — зачем растягивает? Просто пусть убьёт и дело с концом. Зачем он растягивает процесс? Наслаждается и упивается моими страданиями? Что это за садизм такой?

Фонарь за его спиной полностью потух. Лишь сирены полицейских автомобилей проносились мимо переулка — далёкие, равнодушные, как будто специально не замечая меня.

— ПОМОГИТЕ! — закричала разрывая голосовые связки, в надежде что услышат.

— Заткнись! — схватив за мокрые волосы, со всей дури ударил мою голову о стену.

На секунду всё потерялось, мир вокруг стал еще темнее. Происходящее замедлилось, поплыло — и как ни странно, на мгновение стало легче. Мир вокруг стал тише, спокойнее, безопаснее.

— Так-то лучше, хе, — выдавил он, рука слегка ослабила хватку, заметив как безмятежно я стояла перед ним.

Вторая рука, та что держала нож, опустилась вниз — к подолу платья. Ледяное лезвие скользило вдоль ноги медленно, мягко, с какой-то особой отвратительной заботой.

От осознания того, к чему всё это ведёт, меня начало буквально трясти — не от холода ночи и не от дождя. Изнутри. Голова запрокидывалась вверх, в стороны, не желая принимать участия в этом безумии и кошмаре. Я всячески боролась с собственной участью — мне хотелось просто проснуться, закрыть глаза и оказаться дома, в тепле, под одеялом.

Пожалуйста, спасите. Хоть кто-нибудь.

Обещаю, я исправлюсь в этой жизни. Больше не буду вести себя безрассудно.

Как только лезвие медленно начало подниматься вверх по внутренней стороне бедра — я перестала слышать звуки. Весь мир сузился до одного — до стука собственного сердца в висках, громкого, оглушительного. Дождь стал лишь декорацией. Далёкие огни из окон многоэтажных домов расплывались, превращались в звёзды, фокус смещался — от пребывания в состоянии шока мне хотелось отключиться, провалиться куда-нибудь. Но мозг намеренно оставлял меня в сознании, жестоко и методично.

Всё происходило как в замедленной съёмке.

Возможно, я умираю — и мой мозг просто прокручивает все мои воспоминания?

И тут — тень. Большая, стремительная, нависла над нами — схватила мужчину, мучавшего меня, и утащила вверх безжалостно, как будто он весил не больше тряпичной куклы. Лишь тихий вскрик — и тот быстро исчез в шумном ливне.
Стало легче на душе. Тело наконец позволило себе чуть расслабиться — напряжение которое намертво сковало колени медленно отпускало, а дыхание вырвалось наружу громким, прерывистым выдохом. Как будто всё это время я не дышала вовсе.