Мой личный демонёнок

Глава 4

На следующее утро, когда я собрался уходить, Нару вцепилась мёртвой хваткой и упрашивала взять её с собой. Я отнекивался, но она опять напомнила о бабочке, пришлось согласиться. Далась ей эта дурацкая бабочка. Я успел задремать, пока Нару собиралась: то складки на платье расправляла, то причёску по нескольку раз переделывала. Потеряв терпение, я сказал, что ухожу один, и через минуту чудесным образом Нару оказалась готова.

Из-за долгих сборов мы припозднились, и улицу заполонил народ. Нару глазела по сторонам, с непривычки постоянно с кем-то сталкивалась.

— Мы такими большими кучами не живём. Нет у нас городов. У каждой семьи свой домик и садик. А домики у всех высокие, разноцветные, с отделкой. Мы живём в зелёном доме. А ставни белые. И сад у нас знаешь какой! На всю округу славится. Когда мои братья найдут себе жён, у них тоже будут свои дома. Только надеюсь, они будут жить недалеко. А то я буду по ним скучать. Почти все наши родственники живут рядом. Только троюродный брат маминой бабушки забрался подальше. Но у него такой характер — любит быть один и в тишине.

Как я его понимаю. Вот болтушка! Если у них вся семейка такая, представляю, как шумно в преисподней.

Мысли Нару унеслись куда-то далеко, она почти не умолкала, перескакивала то на одно, то на другое. Иногда, забываясь, начинала громко говорить, и мне приходилось шикать и заставлять её быть осторожнее.

Рассказывая о родственниках, Нару поначалу радовалась, а потом загрустила, даже перестала смотреть по сторонам. Кто бы мог подумать, что демоны так привязаны к своим семьям. Пока Нару окончательно не расстроилась, а то там и до слёз недалеко, я напомнил ей:

— Ты же скоро всех увидишь! Завершишь нашу сделку и вернёшься домой.

— И то правда, — воспряла она духом. — И зачем тебе такое желание сложное? Загадал бы красоту.

— А ты можешь делать людей красивыми?

— Нет. Это очень сложное заклинание. Но я знаю замечательные примочки для кожи. Ой, а давай сделаем! — загорелась идеей Нару и даже захлопала в ладоши.

— Нет. Разумеется, нет! Почему мы вообще это обсуждаем?

— Ты такой хухря!

Нару принялась уговаривать и вертеться вокруг меня, как кошка, выпрашивающая кусочек мяса. Мы спорили, люди уже стали оборачиваться. Пришлось идти на компромисс и топать в общественные бани искать цирюльника. Благо, услуги их стоили дёшево. Искомый нашёлся довольно быстро и ушло взял меня в оборот. Напомаженный расфуфыренный цирюльник блохой скакал вокруг и расплывался в комплиментах, попутно развивая торговлю:

— Ах, к вашим тёмным волосам подойдёт вот этот чудесный отрез шёлка. А этот шарфик оттенит ваши серые глаза. Не желаете ли приобрести?

Я отмахивался, стиснув зубы, сидел в кресле и ждал, когда всё это закончится. Цирюльник кружил вокруг меня, беспрестанно щелкая ножницами.

— Вы знаете, ах, вы знаете, в моде сейчас крупные локоны. — Очередной взмах ножницами. Щёлк! — После того как граф Красо явился на бал к королю с такой причёской, все модники хотят лишь эту укладку. — Щёлк! Щёлк!

— О! — Нару пришла в восторг. — Запуклить волосы, чудесная идея.

Цирюльник достал раскалённые щипцы для завивки.

Я так отчаянно замотал головой, чуть со стула не свалился. Нару и цирюльник огорчённо переглянулись, но оставили меня в покое.

Еле дождавшись, когда пытка стрижкой закончится, я расплатился и поспешил уйти. Если честно, результат мне понравился, я выглядел теперь как приличный человек. Но Нару признаваться не хотел, ещё зазнается. «Я же тебе говорила», «я так и знала» и всё такое прочее выслушивать не хотелось.

— Ничего особенного. Все эти радости для девчонок, — только и сказал я, напустив на себя пренебрежительный вид.

— Но ты такой красивый стал. Как принц!

Я смутился, наверное, даже покраснел. Шёл по улице и, как себя не убеждал, что мне всё равно, украдкой поглядывал, смотрят ли девушки. Результатом наблюдений остался доволен. Ловил их взгляды, и меня распирало от гордости.

Мы добрались до площади Радетелей, но того, кого я искал, здесь не оказалось. Придётся вернуться вечером.

Недалеко от нас, на мою голову, обретался Гани Лопух. Расставив руки, с радостными пьяными объятиями он ринулся ко мне и практически повис на моих плечах.

— Ба! Мой друг, отчего же ты такой хмурый? Всё хандришь? От твоего вечно недоверчивого взгляда у меня портится пищеварение. Но знаешь что? — Гани весь подобрался, вытянулся и продекламировал: — Вино — лекарство от всяческих недугов. От всего помогает. Вино — это тайна мироздания. Если на то пошло, мистический смысл жизни и… — он понизил голос, — смерти. Ведь вкусив вино, человек приходит к осмыслению себя и природы. Жизнь быстротечна, и только вино позволяет подняться над мелочами. Посмотрите, она плачет. — Он театральным жестом показал на Ману, свою жену. — Душа её не воспарит, потому что набита заботами, где жить, где найти дров и добрую похлёбку. А вкусила бы вина, эту божественную сущность жизни, и сделалась бы весела и беззаботна.

Мана, опухшая от слёз, неслышно подошла. Она куталась в прохудившийся платок и затравленно смотрела на Гани.

— Опять всё пропил? — спросил я.