Мой личный демонёнок

Глава 5

Слежки я не заметил, но решил не рисковать и хотя бы для вида послоняться вокруг ближайшей церкви. Всё равно по пути. Я по привычке сокращал дорогу по подворотням и уже пожалел об этом. За столько лет жизни в городе, всякого понавидался и уже давно перестал обращать внимание на тёмные улицы, вонь нечистот, грязные дома, до самой крыши набитые бедняками. Нару так красиво говорила о своём мире, меня иногда зависть разбирала. Захотелось показать, что и в Айрене есть достойные места. «Эх, — сокрушался я, — пошли бы по более-менее приличным улицам, полюбовались бы на особняки да дворцы».

Высокая церквушка кованым шпилем торчала среди деревьев. Её фасад пестрел разноцветными витражными стёклами и сразу же привлёк внимание Нару. Я незаметно, но внимательно огляделся ещё раз, нас никто не преследовал, и тревога немного отпустила. «Интересно, — пришла в голову запоздалая мысль, — демон может войти в церковь или вспыхнет ярким пламенем?» Проверять не хотелось, а спросить я стеснялся. Нару сама разрешила дилемму: легко взбежала по лестнице и без сомнений юркнула в приоткрытую дверь. Я только рот раскрыл от удивления: это же надо, какое похвальное рвение посетить дом божий!

Мне ничего не оставалось, как поспешно отправиться следом. Стоило шагнуть за порог, и запах благовоний, нагретого масла окутал с ног до головы. Нару стояла недалеко от входа, плотно прижимала руки к себе, стараясь ничего не коснуться, и восхищённо рассматривала внутреннее убранство. Под сводчатым крестообразным потолком, расписанным звёздами и небесными светилами, нескончаемым хороводом в солнечных лучах кружились пылинки. Свет, струящийся сквозь витражи, радужными зайчиками плёл сложные узоры на полу и стенах. Ослепительный калейдоскоп на расписанных поверхностях, изображающих сцены из жизни королей и святых, внушал не столько мистическое благоговение, сколько ощущение беспечности. Даже сцены казни, залитые разноцветными бликами, выглядели, так сказать, в радужном свете.

Я схватил Нару за руку, чтоб не убежала, и только открыл рот отчитать за самоуправство, но она прошептала:

— Не соврали…

— А? — сбитый с толку, я позабыл, что хотел читать мораль.

— Не соврали. Братья говорили, что религиозные сооружения людей очень-очень красивые и что люди не жалеют сил и золота в надежде умилостивить своих богов.

— Ну да, — замялся я. — Чего не сделаешь во имя веры.

Нару скосила на меня глаза и, задумавшись, прикусила нижнюю губу.

— А почему бы вам во имя веры не уделять больше внимания своему жилью? Пусть бы ваши дома стали такими же великолепными как церкви. Боюсь тебя обидеть, но дома, мимо которых мы шли, ужасны. У нас крысы живут с большим комфортом. — Нару важно покивала головой и сделала такое серьёзное лицо, словно доверила мне чрезвычайно важную тайну.

Пока я, возмущённый, обдумывал, что бы такое-этакое ей ответить, Нару с блаженной улыбкой напоследок окинула взглядом церковь и, ловко вывернувшись из моих рук, ускользнула на улицу.

Ну почему ей на месте не стоится? Ведь обещала же вести себя смирно! Сердито пыхтя, я затопал следом. Нару направилась туда, где расположилась толпа нищих да побирушек. Я бегло посмотрел на шеренгу бедняков, но уцепился взглядом за старуху, сидевшую на паперти. Изношенное платье, латанное-перелатанное, плохо защищало от холода камня, и нищенка зябко поджимала под себя ноги, вместо обуви обмотанные тряпками.

— Здравствуй, Салота. — Со вздохом я сел на корточки рядом с пожилой бродяжкой. Она повернула голову на звук моего голоса, невидящими глазами уставилась в пустоту.

— Райс, — тихим шелестящим голосом ответила нищенка, — живой ещё! — Нару тут же, как любопытная лисица, углядевшая нечто интересное, устремилась к нам. Салота дёрнулась на звук её шагов. — А кто это рядом? С тобой?

— Это… моя сестра, — врать Салоте не хотелось, но выхода не было. — Ненадолго приехала в город меня навестить.

— Наклонись, детка. — Нару неуверенно покосилась на меня, но увидев, что я спокоен и не возражаю, выполнила просьбу. Нищенка протянула костлявые руки, чутко ощупала скрюченными пальцами лицо Нару. — Красивая… И кажется, совсем молоденькая.

— И сумасбродная, — еле слышно в сторону сказал я, но обе услышали. Нару сверкнула на меня глазищами и нахмурилась.

Салота, качая головой, проронила:

— Сумасбродство — свойство юности. Жизнь, чувства, переживания влекут вперёд всё быстрее и быстрее, и ты несёшься как на крыльях. Береги это время, детка. Уйдёт, не вернёшь. — Нищенка грустно улыбнулась Нару и развернулась ко мне. — Это ты, Райс, раньше времени сложил крылья и забыл, что сам молод.

— Если молодость — это взбалмошные выходки, то у меня нет времени на эту ерунду, — отмахнулся я.

— Глупый мальчишка. Тебе ещё столько предстоит понять, — хрипло пробормотала Салота.

Нару, донельзя довольная, ведь меня, а не её, обвинили в глупости, состроила ехидную гримаску и показала язык. Я сделал вид, что меня не задели ни слова, ни детские ужимки, достал серебряную монету, пару медяков и незаметно для других бедняков передал Салоте. Сегодня прямо день избавления меня от скудных сбережений. Ну ничего, мне эти монеты погоды не сделают, а Салоте ой как помогут.

Она со словами благодарности перекрестила меня. Я поднялся и пошёл прочь. Нару засеменила рядом. Я прямо кожей чувствовал, как в ней кипит любопытство, но из вредности молчал. Не будет язык мне показывать.