Мой личный демонёнок

Глава 8

Утром меня разбудил стук деревяшек. Оказалось, Нару проснулась раньше меня и практиковалась перемещать предметы с помощью магии. Получалось всё лучше и лучше. Я принёс ей камень.

— Тренируйся теперь на камне. Статуэтка тяжёлая. Сегодня нам предстоит нанести визит барону. Не знаю, чего он хочет. Будь очень внимательна. Вдруг получится подобраться к нему близко, тогда не теряй времени, бери его в оборот. Возможно, статуэтку увидим. Я тебе тогда подам знак.

Нару меня вроде слушала, но заодно крутилась у кадушки с водой, пытаясь уловить своё отражение и совладать с копной блестящих длинных волос. Она сооружала из них привычную причёску, а я вздохнул: «Святые небеса! В конфликте с бароном приходится полагаться на демона. Хуже, на девицу!».

Мы оба волновались, кусок в горло не лез, поэтому, наскоро поев, я и Нару направились к дому Миндельбатов. Особо торопиться не было смысла, барон никогда рано не вставал и никого не принимал до второго завтрака, но усидеть в своей каморке оказалось невозможно. Я терялся в догадках, чего барон от меня хочет. Может, одумался? Даст отступные? Или предложит сделку, которая устроит нас обоих?

К нужному дому мы подошли около полудня. Пришли бы раньше, но Нару выпросила молока и лепёшек, пришлось ждать, пока поест.

В Айрене барон обитал в здании, искусная лепнина которого славилась на весь город. Сам дом находился за каменной оградой в глубине чахлого сада, но ярко-красные парадные двери, украшенные по бокам статуями, слишком вычурными на мой вкус, виднелись издалека сквозь прутья огромных кованых ворот.

Таким как я следовало подходить с чёрного хода, но я намеренно воспользовался главным, собираясь подчеркнуть, что я больше не работаю на барона. Привратник передал весть о нашем приходе, мы поднялись по каменной лестнице, и лакей проводил нас в большой зал на втором этаже.

Блеск зеркал, сияние светильников, ароматы духов всегда приводили меня в смятение и добавляли растерянности. Я скосил глаза на Нару, она сохраняла невозмутимый вид. За это я ей был очень признателен: пылкого восхищения я бы не вынес.

Мы вошли в зал приёмов, и я сразу с сожалением понял, барон не изменил привычкам, и Нару не сможет воспользоваться своими возможностями — с ним охрана. Два наёмника, вооружённых мечами, с обманчиво рассеянным видом стояли вдоль стен. Ещё огорчало то, что я не увидел статуэтки.

На стенах, увешанных коврами, плясали тени от огня в огромном камине. Было жарко и очень душно, но Миндельбат свято верил: огонь уничтожит ту заразу, которая может проникнуть и погубить его. С этой же целью — отгонять болезнетворные миазмы — зал утопал в цветах, а на пальцах барона блестели кольца с изумрудами для защиты от чумы.

Барон со скучающим видом сидел в высоком хозяйском кресле, но при виде Нару расплылся в любезной улыбке. Повернув ко мне круглую лысеющую голову, он на едва заметное мгновение скривился. Миндельбат лениво провёл пальцами по красной с золотистым узором обивке кресла и явно ждал от меня приветственных слов, однако я молчал, и повисла тяжёлая пауза.

— Ты, упрямый осёл, продолжаешь уверять, что я тебя обманул, — строго сказал барон. — Имеешь такую наглость. Мне не было бы до тебя никакого дела, но твой поганый язык отражается на моей торговле. Слухи неприятные расходятся. — Барон налил бокал вина и шумно выпил. — Мне некогда с тобой возиться. С минуту на минуту жду Довати Далимато. Признанный мастер, великолепно и очень реалистично изображает ночные горшки. Сейчас мода на картины с ночными горшками. Мне нужна такая. — Барон грузно поднялся, сложил пухлые руки на большом животе, скользнул взглядом по Нару, рассматривающей картины, светильники с ангелочками, листочками и прочей умильностью. — Буду говорить проще, чтобы ты, убогий, меня уразумел. Так слушай же. Ты обойдёшь всех мастеров, старьёвщиков и скупщиков, на которых я тебе укажу, и признаешься, что солгал и я невинная жертва твоих россказней. А потом будешь сидеть тихо-тихо в своей конуре, или где ты там обитаешь, и будешь молиться, чтоб дела мои наладились.

— А как же мои дела и репутация?

— С лгуном и мошенником никто не хочет иметь ничего общего, поэтому нет у тебя больше никаких дел. Это тебе наказание божье за неправедную жизнь. Будешь бродить нищим, подумай о своей никчёмной жизни.

— Я всего лишь выполнил ваше поручение. Я никого не обманывал и не мошенничал. Может, поступите по совести?

— Бог всемогущ, и если посылает тебе такое испытание, то ты его заслужил. Смирись с божьей волей, — отеческим тоном поучал меня барон. Он опять взглянул на Нару. — Даю тебе неделю. Я вас больше не задерживаю.

Я не двигался с места, гадая, насколько быстро среагируют охранники, если я наброшусь на этого самодура, и успеют ли до того, как я раскрою ему голову. Но заставил взять себя в руки. Во-первых, ещё ничего не потеряно, и я не смирюсь: не божьей волей, а прихотью барона я оказался в таком дурацком положении. А во-вторых, стало жалко Нару. Что с ней станет, если меня прямо здесь прикончат?

Ко мне подошли верзилы и один из них пробасил:

— Не слышал? Его милость просит вас удалиться.

Я недобро улыбнулся, поманил Нару и без поклона вышел.

На улице я хватал воздух от ярости и бессилия. Нару стояла чуть в стороне, на её лице застыла нерешительность. Наверное, она побаивалась меня в таком состоянии. Вдруг Нару протянула руку и погладила меня по плечу. Странно, но это сработало. Я ожидал, что её жалость, как обычно, разозлит меня, но нет — стало легче.