Мой личный демонёнок

Глава 12

— Ты же говорил, что это шедевр. Но она же страшная! Ужас какая уродливая! — Нару рассматривала статуэтку, которую я водрузил на середину стола.

— Ценители говорят о совершенстве линий.

— Линии, может, и совершенные, но совершенно некрасивые. Мне не нравится.

— Ничего ты не понимаешь в художественных приёмах.

— Тебе самому-то нравится?

— Ну раз сказали красивая, значит, красивая.

Нару весь путь обратно сокрушалась, что растерялась в последний момент и не смогла помочь. Однако дома расслабилась и уже немного отошла от своей неудачи. Опершись локтями в стол, Нару с восхищением посмотрела на меня.

— Расскажи ещё раз.

— Зашёл, взял, вышел. Ничего особенного.

Конечно, я кривил душой. Мой поступок казался мне чуть ли не кражей века. Но Нару демонстрировать этого не хотелось, пусть думает, что жизнь моя полна приключений. Может, буду казаться ей таким же интересным, как Лейсен.

Ближе к вечеру заявился этот шут и вручил Нару цветок. Настроение у меня сразу ухудшилось. Цветы! И почему я не додумался до этого! Как бы его побыстрее отправить отсюда и сделать так, чтоб он забыл об этом месте?

Лейсен оглядел статуэтку, нацепил на неё свою шутовскую шапку («чтоб не видеть эту дичь») и, подъедая наши запасы, поделился тем, как прошла репетиция похорон.

По дороге до монастыря, где герцога Ремейна планировали хоронить, его так сильно растрясло, что он пару раз пытался вылезти из гроба. Однако с уговорами герцога неизменно укладывали обратно. Похороны затянулись, слугам пришлось прямо в гроб подносить ему еду и питьё. Как результат, церемонию пару раз прерывали, потому что Ремейну надобилось отлучаться по нужде. Изрядно напившись вина, герцог заскучал и стал возмущаться, что прощальные речи недостаточно прославляют его в веках, просил скорбеть и убиваться посильнее. В довершение, когда ныне здравствующий покойник вышел из усыпальницы и произносил речи, кто-то ободрал синий бархат с гроба, поэтому усопший к концу похорон оказался очень не в духе.

— Смею предположить, что похороны герцогу не понравились, — заключил Лейсен. — Но всё не зря. Я вижу, у вас получилось. — Лейсен кинул взгляд на статуэтку и надвинул шапку на неё ещё глубже. — Как прошло?

Я ограничился немногословным ответом, зато Нару описала нашу вылазку в красках.

— Что теперь будешь делать?

— Сегодня отнесу проверенному мастеру. Уж он-то точно отличит шедевр от подделки. Кстати, уже время идти. Тебе пора уматывать.

— Райс! Разве можно быть таким грубым? — Нару неодобрительно покачала головой.

— Не переживай, моя прелестная ведьма. Я уже привык. Деревенщина, что с него взять? Не обучен манерам. — Лейсен поднял глаза к потолку и наигранно вздохнул.

— Ты такой же деревенщина, как и я.

— Вот и учись у меня. Тебе есть за кем тянуться. — Он красивым жестом показал на себя.

Я сжал кулаки. Лейсен понял намёк, схватил свою шапку, отбежал к двери.

— Не забудь, с тебя должок! — крикнул он мне напоследок и послал Нару воздушный поцелуй. — Приходи на площадь, красавица, сегодня праздник в честь герцога.

— Вот стервец! — прошипел я.

— Райс, ты не справедлив. Нельзя так плохо относится к другу.

Я окинул Нару долгим взглядом.

— Он мне не друг!

Ну не объяснять же, что мне не нравится, как он на неё смотрит и как говорит с ней. Ещё и цветы дарит.

— Мы — взрослые мужчины, и без тебя разберёмся. Чего ты его опекаешь? Собирайся, идём к мастеру. Одну я тебя теперь не оставлю. И вообще, Лейсен наверняка из поминальной корзины вытащил этот облезлый цветок.

Нару возмущённо ахнула, надула губы, скрылась за занавеской. Переодевшись в голубое платье, она резкими нервными движениями набросила накидку. И всё это в полном молчании. Неужели так сильно обиделась?

К мастеру можно было выйти и днём, но мне казалось, что тотчас десятки голосов заорут: «Украл! Украл!» В темноте всё-таки я чувствовал себя увереннее. С кучей предосторожностей мы вышли из подвала. Я шёл впереди, Нару плелась сзади. Когда я оборачивался к ней, она демонстративно делала вид, что не замечает мой взгляд. Ну чего она дуется? Хотя насчёт цветка я, наверное, переборщил. Я размышлял об этом всю дорогу к мастеру Сниду.

Его антикварная лавка теснилась среди прочих в более-менее благополучном районе. Сам он обитал там же, поэтому посетителей принимал допоздна. Я знал старого мастера давно, часто обращался к нему за помощью и его мнению доверял. Как и остальные. Если мастер скажет, что статуэтка подлинная, это будет весомый козырь в мою пользу.

Снид молча запустил нас в лавку. Человек он был нелюдимый, даже угрюмый. За всё время знакомства я ни разу не видел, чтобы он улыбался или тем более смеялся. Я произнес особое приветствие, дав знать, что дело не для посторонних глаз. Снид кивнул и, тяжело опираясь на стены, провёл меня во внутреннее помещение.

Я достал из мешка статуэтку.

— Мне нужно установить, подлинная или подделка.